Княжья служба - Юрий Корчевский

От полудня, когда я выехал, и до вечера успел проскакать верст двадцать. Начало смеркаться, пора было искать ночлег. За одним из поворотов дороги увидел костерок на берегу, недалеко – небольшой табун лошадей, телеги с грузом, составленные кругом. Явно купцы расположились, причем – опытные, жизнью битые. Телеги стоят плотно, за таким укрытием можно обороняться, тем более – леса и дороги были полны всякого сброда.

Подъехав, я соскочил с лошади, испросил у старшего купца разрешения присоединиться.

– Земля общая, садись, чего спрашивать.

Я расседлал коня, пустил пастись, сам уселся на брошенное в траву седло.

– По одежде смотрю – дружинник рязанский?

– Угадал, купец.

– Евлампием звать меня.

– А меня – Юрием.

– Далеко ли собрался, воин?

– В Москву, с поручением от князя.

– Государев человек, значит. Подсаживайся к костру, радели с нами трапезу.

– Не откажусь, проголодался в дороге.

Все собрались вокруг костра, где уже булькала и пыхтела пшенная каша с убоиной, распространяя сытный дух, – аж слюнки потекли; Евлампий, как старший, перекрестился и достал ложку. Все последовали его примеру, запуская ложку в котел.

Кроме Евлампия у костра сидели возчики, помощники его – всего человек двенадцать. Среди них приметил пару здоровых парней, явно охранников. Бугры мышц так и играли под рубахами. В драке такие хороши, когда стенка на стенку во время игрищ на Масленицу. Когда просто и без затей кулаком в зубы, да с ног долой. В реальном бою мышцы, конечно, тоже нужны: попробуй помаши пятифунтовым мечом несколько часов, да в защите, да со щитом. Но куда важнее умение владеть оружием, скорость выполнения удара, способность предугадать – куда противник нанесет следующий удар, чтобы успеть прикрыться и самому сделать контрудар. Так что бравые ребята меня не впечатлили. Куда опаснее в бою бойцы жилистые, суховатые, с выпадами скорыми, как удар молнии. Правда, на девок почему-то больше впечатления производят здоровые бугаи, с курчавой шевелюрой, румянцем во всю щеку. Эх, не туда смотрите, девки… Жилистый боец – он и в схватке и в постели одинаково хорош. Тьфу ты, чего я на них зациклился, думать, что ли, больше не о чем? Сдались мне эти охранники.

Откушав, поблагодарил купца за угощение, выбрал себе место под телегой и, бросив попону на землю, улегся, положив седло под голову. Оружие по привычке уложил рядом. Все-таки в небольшом лагере спать безопаснее, чем одному. Да и купцу не слишком накладно – покормить одного человека, а случись чего – лишняя сабля не помешает. Как в воду глядел, никак – сглазил.

Уже перед утром, когда сон особенно крепок, послышался мне слабый вскрик. Известное дело – в походе воин чутко спит. Уснешь крепко – можешь и не проснуться. Сон вмиг слетел. Я кубарем выкатился из-под телеги, нашел в неверном свете костра Евлампия, толкнул его в бок.

– Евлампий, просыпайся!

– А, что?

Спросонья купец хлопал глазами и не мог понять, зачем его разбудили ночью.

– Что-то мне не нравится, купец. Охранники твои где?

– Сторожить должны.

– Поднимай по-тихому людей. Оружие есть какое?

– Как не быть, всю жизнь торгую, полжизни в дороге.

– Я пока гляну вокруг, только не шуми.

– Лады.

Я отошел в сторону, за телеги, куда не доставал свет костра. Из темноты на фоне костра лагерь был как на ладони. Выждал несколько минут, давая глазам возможность привыкнуть к темени. Не видать что-то охранников: то ли спрятались удачно, то ли убиты уже. О последнем думать не хотелось.

Я лег на землю и пополз. Передвигаться ползком здесь было не принято, если кто и наблюдает, то смотрят поверх, в расчете на идущего человека. Так больше шансов увидеть их первыми. Стоп! Метрах в десяти, на опушке лежит что-то темное – то ли бревно, то ли человек. Несколько минут я понаблюдал – пятно не двигалось. Подполз. Оправдывались мои худшие опасения – это был мертвый охранник. На груди расползлось пятно крови, чувствовался ее запах. Где же второй? Да ну его. Не усмотрели ребятки шпыней ненадобных, жизнью поплатились.

Я тихонько полз вдоль опушки. Чу! Тихие голоса. Подберусь-ка поближе. Говорили несколько человек, тихо говорили, не слышно ничего. Но явно не наши – чего обозникам делать ночью в лесу? Похоже, это шайка разбойников.

Разбойники направились к лагерю, стараясь идти тихо; видимо – хотели застать врасплох. Чего им бояться: охранники уже мертвы, обозники спят крепким сном после тяжелого дня. Да только не учли, что в тылу у них есть я…

Встав за их спинами, я, взяв в руки бумеранг, запустил его в спину идущего последним, затем бросил второй и третий. Все, бумерангов больше нет. Выхватив саблю, я молчком бросился на разбойников, пока они ничего не поняли. Успел снести голову последнему в шайке, чуть не упав, споткнувшись о тело убитого бумерангом. Скрываться уже не было смысла, и я заорал:

– Берегись, тревога!

В лагере послышалось движение, внял купец моему предостережению. Но мне пришлось туго – сразу двое разбойников напали на меня. Особенно пришлось опасаться здоровенного детину с дубиной – даже не дубиной, а палицей. Это – когда в дубину втыкаются острые железные гвозди, лезвия. Я чуть было во тьме не пропустил первый удар, спасла только реакция – успел пригнуться и, уже присев, ударил детину саблей сзади по ногам. Не рыцарский бой, где лицом к лицу. Ни сабля, ни меч – да даже и щит не выдержат прямого удара палицы.

Детина упал, заорав от боли, а я чуть было не получил удар в бок, на мгновение упустив из вида второго. Тот ловко ткнул меня короткой пикой, разорвав на боку рубашку и оцарапав кожу. Времени развернуться с саблей не было; я упал на землю и, лежа на спине, со всей силы двинул его ногой в пах. Разбойник выпустил из рук пику и согнулся от боли. Я воткнул ему саблю в грудь и для верности провернул – нельзя оставлять живого врага за спиной… Только выдернул саблю, как за мои ноги схватился детина, которого я саблей ударил по коленям. Стоять он не мог, палица откатилась в сторону, и он в приступе злобы решил убить меня голыми руками. Вот только не учел, что у меня в руке сабля. Извернувшись, я сильным ударом отрубил ему обе руки. Фонтаном хлестанула кровь. Детина заорал. А у обоза уже вовсю кипел бой.

Около десятка разбойников со всех сторон осаждали обоз. Слышался звон железа, крики ярости и боли. Надо помогать. Вскочив на ноги, я кинулся к обозу и с ходу ударил одного разбойника поперек груди. Послышался металлический лязг. Байдана или куяк. Обратным ходом сабли рубанул его по шее. Разбойник упал, а я бросился дальше. Шайка дралась с обозниками, которые были перед ними, я же оказался у них в тылу, нападал сзади и рубил и колол яростно и беспощадно. Тати не имеют права на жизнь!

Через несколько минут все стихло. Обозники тяжело дышали, опустив мечи и рогатины. Купец обозревал свое воинство.