Дом на перекрестке - Милена Завойчинская

Блин! Еще разочек… Я от первого-то еще не отошла, щеки до сих пор горят. Я украдкой покосилась на спокойное лицо спящего. И вообще, неудобно все это…

– Не тяни время! – Филя пер к своей цели, как танк.

Страдальчески вздохнув, чтобы показать, как мне все это не нравится, я присела, дождалась, пока мои спутники отвернутся, и снова поцеловала. Ну-у-у, если не считать, что у меня самой в крови гормоны устроили революцию, дыхание сбилось, а уши и щеки полыхали, то ничего не произошло.

– Не действуют мои поцелуи. – Я отстранилась от спящего мужчины и задумчиво оглядела его. Перевела взгляд на Филимона. – Еще есть идеи, как его разбудить?

Филя тоже оглядел его.

– А давай-ка снимем с него этот медальон? – Он потыкал лапкой в указанный предмет.

– А можно? – Я засомневалась. – Вдруг это амулет какой-то охранный? А ну как мы его снимем, а этот тип помрет или состарится мгновенно?

– Не должен. – Фамильяр тоже задумался. – То, что штука волшебная, ты права. Только, возможно, это не охранный амулет, а, наоборот, усыпляющий? Давай ты его снимешь, мы посмотрим на реакцию, если ничего не произойдет – наденешь обратно.

Я послушно расстегнула замочек и с некоторой опаской сняла с мужчины цепочку с медальоном. Мы подождали. Ничего не происходило. Этот тип по-прежнему спал, мы по-прежнему ждали.

– Хм, странно как-то. Я был уверен, что подействует. – Кот снова потыкал спящего в плечо мягкой лапкой.

– А может, его живой водой умыть? – заговорил Тимар.

– Живой водой? Ну давай. Принесешь? – Я вопросительно глянула на оборотня.

Тимар кивнул и ушел, а мы с котом остались ждать.

– Филь, а как вообще усыпляют на такой долгий срок? Это ведь какое-то волшебство. Значит, по твоей части.

– Чего сразу по моей? Я же не маг, а фамильяр. Моя задача – спутницу оберегать, помогать ей.

– Ну все равно. Ты хоть как-то в этом разбираешься. Я-то вообще ни бум-бум.

Тут вернулся Тимар с бутылочкой, в которой оставалось немного живой воды. Водяной выдавал нам ее каждый день, но строго дозированное количество. Ровно два маленьких пузырька мертвой и одну пластиковую с живой. Больше нам было не нужно, мы и не просили про запас.

– И что делать будем? Умоем его или в рот вольем? – Я забрала у Тимара бутылку.

– А давай и то и другое? – Филимон встал и, наклонившись над лицом спящего, обнюхал его.

Я намочила ватный диск и протерла лицо мужчины, даже его веки. Подождали. Переглянулись. Филя кивнул, и я, налив сначала живой воды в крышечку от бутылки и осторожно приоткрыв губы спящего мужчины, влила воду ему в рот. Снова посидели и подождали.

– Ну и чего он не просыпается? – сердито цыкнула я. – Мы уже все сделали, что положено делать в подобных ситуациях.

– Вик, я не знаю, – Филимон пожал плечами. Выглядело это очень забавно – все же он кот и вдруг совсем по-человечьи пожимает пушистыми плечиками.

– Ладно, тогда на сегодня все. Будем думать, а пока пойдемте спать. Нам завтра еще с незваными гостями разбираться.

Надев обратно медальон на хозяина, я поправила простыню, прикрывая его до самой шеи, и мы ушли.

Уже в постели я долго ворочалась и не могла заснуть. Все обдумывала, как же еще можно разбудить этого типа? Ни поцелуи, ни живая вода, ни снятие медальона не подействовали. Но ведь должно же быть что-то, что сработает? В каждой сказке – а я прочла их в свое время множество – всегда было некое условие, при соблюдении которого можно было обратить вспять любое колдовство. Вопрос только в том, что же нужно сделать сейчас, в данной конкретной ситуации?

Когда я все же задремала, снилась мне всякая ерунда. Причем ерунда, э-э-э, эротического характера. Вроде я снова целовалась с этим блондином, только он уже бодрствовал и весьма так живенько меня обнимал. Причем умом я понимала, что это всего лишь сон, но вот организм недвусмысленно намекал, что он совсем не против, чтобы это было наяву. А под утро мне опять приснился тот мужчина, что и раньше. Те же светлые волосы, размытые черты лица. Во сне он, наклонившись над моей подушкой, разглядывал мое лицо, потом провел пальцами по щеке, и я проснулась. Только я так и не поняла – это тот тип, что наверху – вроде волосы тоже светлые, – или все же кто-то другой? Черты лица были неразличимы.