Избавитель - Василий Головачев

— Хозяин, — пробормотал Ростислав. — Точнее, скелет пилота. Ну, и где тут что светится?

— Внутри этого кокона.

Ростислав осторожно приблизился к пилотскому яйцу-креслу; пол кабины был наклонным, и идти по нему было трудно. Вблизи окончательно стало ясно, что внутри кокона действительно находится высохший труп пилота, ничем не похожего на человека. Ростислав с содроганием потянул вниз один из лепестков кокона, и тот рухнул вниз облачком синеватой пыли. Обнажился необычной формы блестящий карман, из которого торчала самая обыкновенная с виду палка толщиной в человеческий палец, серебристого цвета с перламутровым отливом.

— Ты не эту штуковину имел в виду?

— Да, — тихо подтвердил Будимир. — Это вардзуни… и у него еще сохранился заряд… хотя и маленький…

Ростислав выдернул палку из кармана и чуть не выронил — руку свело как от легкого электрического разряда.

Палка оказалась коротким копьем с острым, льдисто-мерцающим наконечником.

— Вспомнил, твой дядя Толя рассказывал об этом оружии. Оно пробивает любой металл.

— Вардзуни метает особые молнии, которые разрушают молекулярные связи вещества. Но им может пользоваться не каждый человек.

— Оно имеет встроенный опознаватель свой-чужой, — догадался Ростислав. — Это нам знакомо, у меня пистолет с такой штучкой. Захватим вардзуни с собой, вдруг пригодится.

Он обошел кресло пилота, обрывая лепестки кокона, однако больше ничего похожего на «полезные предметы» не обнаружил, а копаться в мумии пилота не хотелось.

— Пошли отсюда, ничего здесь больше нет, да и атмосфера душная. Интересно, к какой цивилизации принадлежит этот «осьминог»? Не Великий игва, случайно?

— Великие игвы были многомерными существами, способными принимать любой облик. Папа говорил, что убить их почти невозможно

— Тем не менее, судя по рассказам твоего учителя, твой папаша сумел замочить аж трех Великих.

Будимир свел брови.

— Он защищался.

— Я пошутил, извини. Сам не раз попадал в ситуации, когда без жесткого отпора никак было не обойтись. А твоего отца я очень уважаю. Пройти Путь Меча так, как сделал он, дано лишь исключительно сильным личностям.

Будимир порозовел, благодарно посмотрел на спутника. Ростислав понял, что с этого момента он занимает в сердце мальчишки далеко не последнее место.

Они вылезли из сбитого летательного аппарата наружу. Ростислав приторочил «копье» вардзуни за спиной, чтобы его удобно было выдернуть за древко, отдал Будимиру лукошко с яйцами, и путешественники двинулись через унылое пространство мертвой равнины, на которой уже много лет ничего не росло кроме чахлых кустиков травы. Обошли центр поля, по которому был нанесен наиболее мощный удар: воронки там сливались в один глубокий многодырчатый кратер. Ни одна машина хаббардианцев там не уцелела. Затем начали встречаться разбросанные по холмам обломки, пустые корпуса, а у лесной опушки — совершенно не тронутые с виду механизмы, похожие на танки, пусковые ракетные установки и бронетранспортеры.

Ростислав хотел было обследовать парочку этих блестящих или матово-черных громад, но не успел. У одного механического монстра с гусеницами через весь корпус их ждал сторож поля. Вернее, так поначалу оценил ситуацию Светлов, когда увидел высокую согбенную человеческую фигуру в сером плаще до пят, опиравшуюся на сучковатый посох. Вблизи человек оказался стариком с шапкой черных, с проседью, волос, с бородой и усами, в которых также виднелись седые пряди. У старика были мощные брови, темное, морщинистое лицо и крючковатый длинный нос. Именно такими Светлов в детстве представлял себе колдунов. Хромая больше, чем требовалось, держа восстанавливающуюся руку в привычно полусогнутом положении, прижатой к боку, он приблизился к старику и остановился в десятке шагов, положив правую руку на плечо Будимира.

Старик не пошевелился.

С минуту длилось молчание.

Плечо мальчишки под пальцами Ростислава вздрагивало, и это ему не нравилось. Будимир нервничал, а это означало, что старик им встретился непростой. Да и сам Ростислав под взглядом чужака чувствовал некое стеснение, томление, дискомфорт, будто стоял на холодном пронизывающем ветру.

— Здравствуйте, дедушка, — сказал он наконец.

Глаза старика метнули молнии.

Будимир напрягся.

Ростиславу на мгновение показалось, что голова старика разделилась на три части, но тут же сложилась обратно в одну. Руки старика стиснули набалдашник посоха, он нахохлился, как ворон.

— Какие удивительные гости пожаловали! Неужели шим-бич заработал?

Говорил старик по-русски без акцента, хрипловато-скрипучим голосом, а незнакомое Ростиславу словечко «шим-бич» лингвер перевел как «серый хронотоннель».

— Что здесь произошло? — кивнул Ростислав на поле с разбомбленной бронетехникой.

— Вельми велик гнев был, — усмехнулся старик, ощупывая Будимира острым оценивающим взглядом. — Один из Водителей хаббардианцев выступил на стороне Семерых, и Надзиратель за хроном игва Дуггур уничтожил его армию и весь улус. Теперь этот материк Хаббарда мертв и разрушен. Разве вам этого не сообщили… посланник?

— Я не посланник, — скривил губы Ростислав.

— О тебе речь не идет, хромой, — презрительно отмахнулся старик. — Ты всего лишь оруженосец. Но этот отрок владеет силой и кого-то мне напоминает.

— Он тоже не посланник, — качнул головой Ростислав. — А я не оруженосец.

— Ну, конечно, вы обыкновенные туристы, — насмешливо изогнул губы старик, — а палка у тебя за плечами вовсе не вардзуни. И появились вы здесь абсолютно случайно.

— Так получилось, — пожал плечами Ростислав. — Не подскажете, как добраться до ближайшего селения?

— Ближайшее селение — город Иокфеил, но он разрушен. К тому же там обитает заколдованный дракон. Туда вам лучше не ходить. Ищете что-то, господа путешественники, или так просто прогуливаетесь?

— Так просто прогуливаемся, — в тон старику ответил Светлов.

— Хорошее дело, почему бы и не погулять по Шаданакару, в самом деле, коль есть ключ к «лестнице». Одно плохо — опасно теперь прогуливаться по Вееру… без прикрытия. Тает Веер, распадается, скатывается в Суфэтх. Неужто вас и об этом не предупреждали… туристы?

— Кто вы? — нахмурился Ростислав. — Наблюдатель хрона? Или слуга Надзирателя?

— Какое это имеет значение? Главное, что я вас вычислил и встретил, уж очень хотелось посмотреть, кто же это осмелился ступить на «лестницу». По ней уже почитай двести лет никто не ходил.

— Десять лет.

— Это у вас на Земле прошло десять або двенадцать лет, а на Хаббарде — двести. Хотя все относительно, в Веере нет ничего абсолютного, связанного с течением времени.