Призраки Сумеречного базара. Книга вторая - Кассандра Клэр

На троне развалилась молодая особа, примерно ровесница Алека, в джинсах и фланелевой рубашке. Ноги она небрежно забросила на подлокотник. Шипы на спинке трона поблескивали над ее светлой шевелюрой, словно корона. Должно быть, о ней-то Джем и писал – оборотень и Королева Базара.

При виде Алека ее лицо на мгновение окаменело, но тут же осветилось улыбкой.

– Алек! – воскликнула она по-английски с заметным французским акцентом. – Это и правда ты! Поверить не могу!

Неловкая ситуация.

– Простите, – сказал он. – Мы с вами раньше встречались?

Королева-оборотень опустила ноги на пол и наклонилась вперед.

– Я – Джульетта.

– А я определенно не Ромео, – вмешалась Лили. – Но ты хорошенькая. Расскажи нам еще о себе, у тебя такой сексуальный акцент.

– Гм, а ты кто такая? – спросила Джульетта.

– Лили Чен, – представилась Лили.

– Глава нью-йоркского клана вампиров, – добавил Алек.

– Ну, конечно, – обрадовалась хозяйка. – Из Альянса! Спасибо, что пришла вместе с Алеком к нам на помощь. Познакомиться с тобой – большая честь.

– Я в курсе, – усмехнулась Лили.

Джульетта снова посмотрела на Алека, и этот изумленный взгляд ее широко распахнутых глаз о чем-то ему напомнил.

– А это – моя дочь Роза, – продолжила Королева, положив руку на плечо юной фейри.

Алек определенно не узнавал Королеву, зато узнал этот тон. Он знал, каково это – когда ты любишь и объявляешь предмет любви своим… тем настойчивее, чем больше окружающие сомневаются в твоем праве на него. Он не знал, что сказать, поэтому сделал свой любимый ход: вытащил телефон, нашел действительно хорошее фото, шагнул к трону и показал им.

– Этой мой сын Макс.

Джульетта и Роза наклонились посмотреть, и глаза вервольфши сверкнули, когда она увидела, что ребенок – колдун.

– Он очень красивый, – нежно сказала она.

– Я тоже так думаю, – смущенно признался Алек и показал еще несколько фотографий.

Всегда трудно выбрать лучшую – Макса вообще невозможно сфотографировать плохо.

Джульетта слегка подтолкнула юную фейри в спину.

– Иди, приведи брата с сестрой, – распорядилась она.

Роза легко вскочила, бросила еще один застенчивый взгляд на Алека и умчалась.

– Ты меня знаешь, – сказал Алек. – Откуда?

– Ты спас мне жизнь, – ответила Джульетта. – Пять лет назад, когда демоны напали на Восточный экспресс.

– О, – только и сказал он.

Их с Магнусом первый совместный отпуск. О менее приятных сторонах поездки он старался лишний раз не думать, но теплый водопад, блеск демонских глаз, вой ветра и бездну внизу помнил хорошо. Он тогда ужасно испугался за Магнуса.

– Ты дрался с демонами в Восточном экспрессе? – заинтересованно спросила Лили.

– Я много где дрался с демонами. Обычное дело.

– Никогда ничего подобного не видела! – с энтузиазмом поделилась Джульетта. – Их было так много – демонов, я имею в виду! Они вломились прямо в окна, я думала меня тут же, на месте, и прикончат. А потом Алек уничтожил всех демонов, до которых смог добраться. Он был насквозь мокрый… и без рубашки.

Алек не понял, при чем тут это.

– Обычное дело, – повторил он. – Хотя обычно я ношу рубашку.

В глазах Лили запрыгали веселые зайчики.

– Круто ты обычно проводишь отпуск, вот что я тебе скажу.

– Совершенно стандартно и очень скучно, – заверил ее Алек.

– То-то я и вижу.

– И еще я была на той вечеринке в Венеции, – продолжала Джульетта. – Когда рухнул дом.

– Ой, и я там была! – подхватила Лили. – Рафаэлю ужасно не понравилась вечеринка – было очень смешно. Я со столькими новыми людьми перецеловалась, прямо личный рекорд поставила. Кажется, была среди них одна горячая блондинка… – ты?

Джульетта моргнула.

– Гм… нет. Я вообще-то не целуюсь с девушками.

– Жаль. Тратишь жизнь впустую… – пожала плечами Лили.

– Вообще-то я тоже, – мягко напомнил Алек.

– Помню Магнуса на той вечеринке, – кивнула Джульетта. – Он пытался помочь.

– Он всегда такой, – голос Алека помимо его воли стал нежным и тихим.

Раздался топот – это вернулась Роза. За руки она вела двух детишек: юную фейри, невысокую и коренастую, как гоблин, и темнокожего мальчишку-чародея с лисьим хвостом. Они подбежали к трону и повисли на Джульетте. Девочке было лет десять, а мальчику – не больше шести.

– Дети, – сказала Королева. – Это Алек Лайтвуд, я вам о нем говорила. Алек, это мои дети.

– Привет, – поздоровался Алек. Дети уставились на него.

– Когда ты спас меня в Восточном экспрессе, – продолжала она, – я спросила, как могу отблагодарить тебя. Ты сказал, что видел одинокое дитя-фейри на Парижском Сумеречном базаре и спросил, не могу ли я о ней позаботиться. Я никогда раньше не говорила с Сумеречным охотником и не думала, что бывают такие, как ты. Я… очень удивилась, когда ты попросил меня об этом и, вернувшись в Париж, отправилась на поиски. С тех пор мы с Рози неразлучны.

Она взъерошила волосы Рози. Девушка покраснела.

– Maman! Ты смущаешь меня, да еще перед Алеком Лайтвудом!

Парижский Сумеречный базар, куда они с Магнусом отправились в свой первый отпуск, стал первым Базаром для Алека. Нижнемирские тогда к нему еще не привыкли, а он не привык к ним. Он помнил малышку-фейри, которую встретил в тот раз: какая она была худенькая, и как ему было ее жалко.

Лет ей было примерно столько же, сколько его маленькому брату, в честь которого назвали Макса. В отличие от него, ей удалось повзрослеть.

– Роза, – сказал он. – Бог мой, как ты выросла.

Лицо девушки озарилось улыбкой.

– Мы с тобой были счастливы в Париже, правда, ma petite^[16]? – мечтательно сказала Джульетта. – Я надеялась, окончание войны с Валентином положит конец вообще всем войнам. Но потом случилась еще одна, и столько Сумеречных охотников полегло, а с ними и столько фейри… И наступил Холодный мир.

Она пристально посмотрела на Алека. Глаза ее полыхнули в свете фонаря, висевшего над троном, как глаза волка от автомобильных фар.

– Я слышала про вас с Магнусом и про Альянс Сумеречных охотников и жителей Нижнего мира, который вы основали. Вы помогали людям. Я тоже этого хотела. Услышала, что в Бельгии кто-то охотится на фейри, и вызволила оттуда мою младшую девочку.

Роза обняла за плечи малышку-гоблина. Этот жест Алеку был тоже знаком: постоянная тревога старшего в семье; знание, что ты отвечаешь за малышей.