Да здравствует королева! - Юлия Чернявская

– Мы тогда две подушки порвать успели, – расплылась в улыбке Камилла, – пока взрослые думали, что мы переживаем и раскаиваемся.

– Потом пришел Жозеф, а у нас вся комната перьями покрыта, и пух в воздухе летает, – девушки снова рассмеялись.

– Ну вот, зачем ты стала вспоминать, – деланно простонала первая фрейлина, потом резво соскочила с кресла, сунула ноги в туфельки, – я скоро, – с этими словами она скрылась за дверью.

Анна-Виктория с удивлением посмотрела вслед подруге, после чего нехотя поднялась и прошла в гардеробную. С трудом расшнуровав платье – звать служанок юная королева не хотела – она выбралась из своего официального траурного облачения и облегченно вздохнула. Потом прошла в умывальную комнату. Благодаря приказу деда и таланту заезжего архитектора покои правителей и их приближенных были снабжены водопроводом, по которому вода по системе труб подавались на второй этаж в покои правителей, их родственников и приближенных. Единственным недостатком этой системы оставалось то, что вода успевала остыть, и для того, чтобы понежиться в горячей ванной, приходилось звать слуг, которые ведрами приносили кипяток с кухни. Впрочем, сейчас девушку вполне устраивала в меру теплая вода из крана. Тем более что она не хотела видеть никого, кроме своих друзей. Кроме того, ее мучило любопытство: что же такое придумала Камилла, раз так быстро убежала.

Вода сделала свое дело, унеся усталость прошедшего дня. Грусть до этого прогнало их перекидывание подушкой. Покинув умывальню, юная королева сама нашла свежее белье, а сверху надела домашнее платье с воротом по шею и деревянными пуговками на рукавах. Благородный серый цвет при свете факелов отливал серебром, а белые манжеты и воротничок придавали нарядной строгости. Цвет же и фасон соответствовали своду о трауре в королевских семьях после похорон. Даже если девушке придется покинуть свои комнаты, она будет смотреться пристойно. И никто не догадается, что королева приобрела этот наряд прошлым летом за пару серебряных марок на обычной сельской ярмарке, когда гостила в поместье Остенфердов.

В завершение преображения Эмилия вытащила из прически ленту, позволив волосам рассыпаться по плечам. Конечно, это никуда не годилось. Во время траура надлежало убирать волосы в строгую прическу или косу, но девушка устала от тугой прически. Довольно тряхнув головой, девушка вернулась в комнату. Подруги еще не было. Королева вновь упала на кровать, в ожидании Камиллы.

– А вот и я, – вошла в комнату девушка. Эмилия лениво повернула голову в сторону подруги. Та как раз ставила на столик большой поднос. – Раз уж мы детство вспомнили, то почему бы как в детстве не побаловать себя на ночь вкусненьким.

– Нет, точно назначу тебя своим официальным заместителем на приемах, – выдохнула королева. – Я тут, понимаете ли, от усталости умираю, а она дразнится и заставляет вставать.

– Если бы ты действительно помирала от усталости, то так бы и валялась в том страшном душном платье с косой торчком, – парировала виконтесса. – А раз успела принять душ и переодеться, значит все не так страшно, и добраться до столика ты сможешь.

– Вредина, – улыбнулась Эмилия, поднимаясь. Босиком девушка прошла по мягкому ковру и упала в кресло. Тут же подобрала под себя ноги, устраиваясь с комфортом.

– Должна же я соответствовать своей королеве, – усмехнулась Камилла, бодро раскладывая по тарелкам сладости и разливая еще горячий шоколад.

– Камилла, я официально тебя предупреждаю, – проследила за ее манипуляциями девушка. – Если я безбожно растолстею от наших ночных посиделок, то виноватой объявлю тебя. И заставлю питаться одними ванильными булочками, запивая их горячим шоколадом.

– Ты что, – притворно ужаснулась подруга. – Тогда Андреас точно на мне не женится. Зачем ему жена похожая на шар?

– Значит, у тебя есть стимул, – улыбнулась Эмилия, вонзая свои зубки в первую булочку.

Филипп спешился и, шатаясь, поднялся на крыльцо. Мальчишка с конюшни уже увел его скакуна расседлывать и кормить. Кивком головы граф отпустил сопровождавшего его охранника и вошел в дом. Вот зачем надо было навязывать ему этого парнишку, он и так прекрасно добрался. Споткнувшись о край ковра, мужчина чуть не растянулся на полу, а может и растянулся, если бы не подоспел дворецкий. Качая головой, тот помог своему хозяину подняться в комнату и раздеться.

А может, и не зря заставила – граф растянулся поперек постели, вспоминая их с Эми перепалку.

– Не нужен мне никакой сопровождающий, – мужчина только что ногой не топнул.

– Я настаиваю, – жесткий властный голос хрупкой девушки резанул слух. – Время позднее, а вы граф не настолько трезвы, чтобы у моих рьяных подданных не возникло желания облегчить мне жизнь. А мне бы не хотелось, чтобы утром ваше тело выловили из реки. Ищи потом того пьяного дурака, которому это в голову пришло.

Девушка резко развернулась и отошла, лишив его возможности продолжить этот спор. Умный конь привык доносить своего хозяина до дома или до казармы, в зависимости от того, в какой конюшне ему предстояло обитать, а если хозяин не мог самостоятельно спешиться, то еще и позвать слуг громкий ржанием. Собственно, Филипп обучал животное не для того, чтобы потом напиваться в тавернах и кабаках – мало ли что может произойти на границе. Пустяковая на первый взгляд рана может оказаться намного опаснее, приводя к потере сознания.

А ведь пару раз его сопровождающий опускал руку на меч, вспомнил граф. Значит, опасность была, только сам он предпочитал не обращать на нее внимания. Надеялся, что побоятся тронуть, вспомнив, что за ним стоит гвардия и приграничные части. Все-таки зря он позволил себе лишнего. И, не вынуди его эта девчонка возвращаться с охраной, как пить дать плыло бы его бесчувственное тело в неизвестном направлении, являя собой деликатес для рыбы.

Но иначе он не мог. Потому что перед глазами вставали совсем другие картины.

В первый раз Филипп оказался на границе в шестнадцать лет. Тогда еще о командовании полком речи не шло. Молодой граф, только покинувший стены дворянского корпуса, командовал небольшим отрядом. Хотя, тогда было несколько спокойнее. То ли сил в те годы было больше сосредоточено, то ли внимания армии уделяли больше, он по молодости не интересовался, а сейчас уже не разберешь. Юный офицер не столько сам участвовал в боях, сколько учился. Командиры у него тогда были отличными. Заставляли молодого мальчишку решать задачи по тактике, стратегии, устраивали военные игры между отрядами, ротами. Даже времени скучать по дому не было. Хотя мать заваливала его письмами, да и отец раз в неделю присылал книги, газеты, а в ответ заставлял писать отчеты о жизни в гарнизоне, новых знаниях, мнение по прочитанному. Беды не предвещало ничто. Но в один день не пришли письма от матери. А вместо отцовской посылки – послание от Пьетро. Мажордом уведомлял, что его родители погибли при пожаре в поместье.

Дальше все сливалось в один большой кошмар. Восемнадцатилетний юноша загнал двух коней, но прибыл в поместье чуть больше чем через день. Прибыл, чтобы погрузится в кошмар, связанный с организацией похорон. Разумеется, многое взял на себя мажордом, самому графу предстояло выслушивать соболезнования, общаться со жрецами, подписывать какие-то документы, которые приносил Пьетро, предварительно тщательно изучив их. Хуже всего было оттого, что рядом не было ни одного из товарищей по корпусу. Со всем приходилось справляться самому. Даже верному Белави он не мог доверить того, что творилось на душе. Разве что старый жрец из храма пытался хоть как-то облегчить душевные страдания юноши.