Дитя Ойкумены - Генри Лайон Олди

– На арену приглашается капитан-лейтенант Стросс, – возвестила информателла. – Приготовиться корвет-капитану Дигицу.

– Дядя Себастьян – следующий! Слышали?

Регина тронула сенсор на подлокотнике.

– Это папин друг. Я за него болею!

Блистер «семейной» ложекапсулы, прозрачный до полной невидимости, дал приближение. Зеленый круг арены оказался совсем рядом. На центр вразвалочку вышел коренастый крепыш – голый по пояс, с могучими плечами борца. Голову атлета венчали языки пламени.

Рауль, старший брат Линды, с насмешкой фыркнул.

– Пижон! Еще бы «люминаксом» покрасился.

– Сам ты пижон! – вступилась Регина за рыжего, хотя болела не за него, а за дядю Себастьяна. – Военным краситься не положено.

– Почему?

– По уставу! Это у него от природы волосы такие.

– Ничего себе! – присвистнул Рауль.

И украдкой поправил седой «локон страсти» – последний писк молодежной моды.

Тем временем рыжий подошел к стойке с дубинами и принялся выбирать снаряд. Проигнорировав первые три, он под аплодисменты извлек из гнезда тяжелую «четверку». Затем вернулся на центр и замер на белом перекрестье. Босые ступни глубоко зарылись в курчавый ворс травяного покрытия. Казалось, сама земля просела под ногами атлета. Рауль и Регина прикипели глазами к спортсмену, стараясь не пропустить ни одного движения. Линда же демонстративно зевнула и прибавила громкость в плеере. Регина уже собралась толкнуть подругу локтем: да смотри ты! – но передумала. Линда нарочно ее подзуживает. На самом деле ей интересно, но она старается не подавать виду. Тогда мы тоже прикинемся, что нам всё равно, смотрит Линда или нет.

Микро-поединок: кому первой надоест притворяться!

Глубокий, низкий звук гонга наполнил кратер стадиона. Рыжий начал медленно поднимать дубину: снизу вверх, до идеальной горизонтали, когда рука и массивный снаряд, изготовленный по традиции из каменного дерева, вытягиваются в одну, параллельную земле, линию. Было хорошо видно, как напрягаются литые мускулы атлета. Есть «шлагбаум»! Капитан Стросс замер на положенные десять секунд, превратясь в статую. Мрамор, настоящий мрамор; и даже не дышит.

И рука не дрожит.

«С этим дяде Себастьяну придется трудно», – вздохнула Регина.

Время истекло. Дубина продолжила подъем. При «уголке Трауна» – так называлось упражнение – спортсмен выводил снаряд на вертикаль, работая одним запястьем. Академически четко взяв прямой угол, атлет с легкостью, рожденной годами тренировок, отсалютовал дубиной судейской комиссии – и приступил к динамическим элементам.

«Змейки», «восьмерки», «кольца Фриша»; перехваты…

Впервые на соревнования по силовому троеборью Регина попала весной. Раньше только по визору смотрела, и «игры настоящих мужчин» не впечатлили девочку. Но «живьем» – это же совсем другое дело! Папин подарок на двенадцатилетие – поход на секторальный турнир – оказался исключительно кстати. Внимание Регины сразу привлек рослый блондин: меж троеборцев он смотрелся жирафом среди слонов и носорогов. Вот уж кому нипочем не выиграть у силачей-здоровяков, в чьих руках дубина выглядела детской игрушкой.

– Я за него болеть буду! – решительно заявила Регина.

И показала пальцем. Вообще-то воспитанные девочки так не поступают. Мама точно сделала бы замечание. Но мама на турниры не ходила, а у папы были свои представления о воспитанности. Теодор ван Фрассен лишь рассмеялся в ответ:

– Это мой друг, Себастьян Дигиц. Между прочим, чемпион Северного полушария! У тебя глаз – алмаз, Ри!

В голосе отца звучала гордость за друга-чемпиона и глазастую дочку.

– Чемпион?! А я думала…

Регина умолкла, не договорив. Мало ли, что она думала? Раз уж решила – значит, будет болеть за папиного друга! За чемпиона болеть, конечно, не так интересно…

Оказалось – интересно, еще и как!

Там, где «носороги» со «слонами» вспухали горами мускулов, Дигиц превращался в натянутую струну, звенящую от скрытой мощи. А во втором туре, когда Дигица заперли в «скорлупе» (спортсмены называли ее «давилкой»), он превратился в настоящего человека-паука! Крутился, изворачивался, стремительно менял точки опоры, руки и ноги «выстреливали» из него под совершенно немыслимыми углами… Регина и не предполагала, что люди так могут!

Ну а когда дошло до рукопашной…

– Ха!

Казалось, утробно выдохнул не только спортсмен, но и весь стадион. Дубина отправилась в полет. Черно-белая мишень с треском раскололась на куски. Стадион взорвался овациями.

– От-то! От-то!

– Капитан-лейтенант Отто Стросс получает 97 целых 3 десятых балла за первое упражнение силового троеборья «Дубина возмездия»…

Миниатюрные уборщики, похожие на деловитых муравьев, расхватали обломки мишени и скрылись под ареной, нырнув в невидимые с трибун технические тоннели. Новая мишень бесшумно восстала из-под земли.

– На арену приглашается корвет-капитан Себастьян Дигиц. Приготовиться…

Себастьян Дигиц пересек арену скользящей походкой танцовщика. Регина готова была поверить, что дядя Себастьян не касается земли – словно для него кто-то включил спрятанный под ареной антиграв. На миг атлет замер у стойки со снарядами. Неужели – «пятерка»?! Нет, как и Стросс, Дигиц выбрал четвертый номер. В конце концов, у обоих оставалось еще по одной попытке, которой спортсмены могли при желании воспользоваться. Трава едва заметно примялась под ногами высокого блондина, когда он встал на поперечине центрального креста.

Гонг!

Регина мельком глянула на подругу. Линда больше не притворялась равнодушной: следя за выступлением, она вся подалась вперед. Не сумев скрыть довольной улыбки, Регина тоже поспешила перевести взгляд на арену.

Шишковатая, расширяющаяся к концу дубина выглядела совершенно неуместной в руке Дигица. Но едва прозвучал гонг, пальцы атлета намертво вросли в рукоять. Трудно было понять, где заканчивается человеческая плоть и начинается каменное дерево. Едва заметное глазом движение – рука-дубина, как стрелка древних часов, описывает четверть круга, выходя на горизонталь. Десять секунд тянутся целую вечность. Ага, вот и плавное движение запястьем. Если не присматриваться, чудится, что спортсмен не прилагает никаких усилий. Всё происходит само собой: прямой угол, изящный салют…

И тут Дигиц взорвался!

Он превратился в смерч, в планетную систему, по которой носится взбесившаяся комета – раз за разом меняя свою орбиту, двигаясь по немыслимым траекториям. Того и гляди, комета разнесет систему вдребезги – на куски, на космический мусор.