Болотный кот - Николай Побережник

– Дед! Да что ты прилип с расспросами-то к гостю, вот, пусть поест, – спасла меня бабка, выставив на стол большую миску с кусками копченого мяса на ребрышках и овощами, напоминающими помидоры.

– Да, давай поедим, – согласно кивнул дед, – позови, мать, Дангара, пусть тоже садится, и хватит ему уже придумывать себе неизвестно что.

Бабка позвала в окно Дангара, после чего тоже села за стол. Дангар вошел молча, поглядывая на меня исподлобья.

– Нет, сынок, не из варягов он, – сказал Толий, разлив вина по кружкам.

После ужина Дангар проводил меня в свою комнату, все еще хмурясь.

– Вот тут спать будешь, – показал он на широкую лавку у стены.

Перевязь и колчан со старым луком повесив на крюк в стене и отвязав от торбы плед, я раскатал его по лавке, а саму торбу уложил вместо подушки. Усевшись на лавку, достал карту и стал изучать свой дальнейший маршрут, водя пальцем по ниткам-дорогам.

– За день не дойдешь, в лесу ночевать придется, – сказал Дангар, усевшись на топчан у другой стены и внимательно наблюдая за мной, – лучше сходи сейчас на постоялый двор да с водницей договорись, утром протокой если отправишься, то к вечеру в Ремесленный каменок доберешься.

– Спасибо… Проводишь на постоялый двор?

– Дай меч посмотреть.

– Смотри, – кивнул я на перевязь.

Дангар вытащил клинок из перевязи.

– Дорогой меч, – сказал он, внимательно разглядывая его, – хартский кузнец делал?

– Да, – соврал я.

– Странный ты… – сказал он, возвращая меч на место.

– Это чем же?

– Меч дорогой, очень дорогой, а лук… с него, наверное, уж и не выстрелить ни разу, старый совсем.

– Да, лук совсем уже старый… надо будет новый купить, как деньги появятся, – ответил я, делая вид, что вообще не понимаю его намеков, – так что, проводишь на постоялый двор?

– Ну пошли, – согласился Дангар.

До постоялого двора, который находился на другом конце моногодворца, шли не долго. Большой двухэтажный сруб, две веранды по обе стороны первого этажа. Одна во двор, к дороге, а вторая вплотную к протоке, где у мостков было привязано несколько лодок. Широкие ворота со стороны дороги и большой двор за забором.

– Вон хозяин, – кивнул Дангар на полного мужичка, разговаривавшего с женщиной у входа на веранду.

– Хозяин, – окрикнул я его.

– Слушаю тебя, охотник, – подошел он к нам, перебирая в руках несколько серебряных монет.

– Мне бы с водницей договориться, где найти его?

– А куда плыть надо?

– До каменка Ремесленного.

– Три монеты серебром.

– Хорошо, – кивнул я, – так где водница?

– Сейчас разбужу… во хмелю он, идите в корчме его подождите.

– Ну, я пойду домой, обратно найдешь дорогу? – сказал Дангар.

– Да найду, спасибо.

– Не засиживайся.

Вход в корчму был с торца постоялого двора и занимал большую половину первого этажа. Большой очаг у стены, за перегородкой кухни, три из девяти крепких деревянных столов заняты посетителями, по стенам развешены масляные лампады, от которых на потолке были черные круги копоти. Света, проникающего сквозь четыре больших окна, было еще достаточно, и внутри было светло. Я присел за свободный стол у двери, и тут же к нам подбежал конопатый мальчишка и спросил:

– Что подать?

– Выпить что-нибудь не сильно хмельное.

– Пива?

– Да. Принеси пива, – сказал я мальчишке.

Пока ждал пива, я внимательно рассматривал посетителей. Двое напротив нас, у стены, вероятно, были какими-то торговцами – богатая одежда и обувь по местным меркам, увесистые золотые печатки на пальцах у каждого и лица, холеные такие, сытые… За другим столиком сидел, пыхтя трубкой, хмурый мужик лет сорока и периодически отпивал из большой деревянной кружки, на его поясе я заметил широкие ножны короткого меча. За соседним с ним столом расположилась веселая компания, пять человек – три парня и две девицы, явные представительницы древнейшей профессии. Парни бросали на стол какие-то камушки, азартно обсуждая их расположение после броска, а девицы все время хохотали, переговариваясь. Давно сидят, судя по обилию мисок и кувшинов с выпивкой. Конопатый мальчишка вернулся с кружкой, литр емкости примерно, и, громко опустив ее на стол, сказал:

– Монету серебром.

Я извлек из кармашка на поясе монету и вложил в протянутую им руку.

– Охотник, не хочешь сыграть с нами? – спросил один из парней, отвлекшись на меня.

– Нет, я не играть пришел.

Вся компания повернулась, посмотрела на меня пару секунд и снова занялась игрой, только одна девица встала и, покачивая бедрами, направилась ко мне, подметая пол длинной юбкой.

– Охотник, может, со мной поиграешь? – она склонилась над столом, демонстрируя декольте.

– Уйди, – прошипел я на нее.

– Ладно, ладно… пойду, – изобразив обиду, отправилась она восвояси, по пути задержавшись у стола одинокого мужика.

Дверь открылась, и в корчму вошли хозяин постоялого двора с покачивающимся мужичком, одолеваемым похмельем. Увидев меня, хозяин усадил водницу рядом на лавку.

– Тебе, что ли, надо завтра утром плыть? – спросил тот, громко икнув.

– Мне, – ответил я.

– Хозяину плати… сейчас, а мне… Ик… а мне пива купи.

– Хорошо, – ответил я и пододвинул к нему свою кружку, к которой еще не прикоснулся.

Опустошив ее за несколько больших глотков, проливая себе на рубаху, водница вытер рукавом усы и, поднявшись сказал:

– Жду утром.

Я достал из внутреннего кармана жилета кошель, отсчитал три монеты и вручил хозяину, при этом обратил внимание, как один из парней, играющих в камни, сидящий лицом к нам, «сделал стойку» на кошель. Оставшись без пива, попросил принести еще кружку, надо все-таки попробовать местного напитка. Пиво оказалось действительно вкусным, с привкусом каких-то трав. Просидел в корчме еще некоторое время, допил пиво и отправился домой, когда рыжеволосый и конопатый мальчишка с помощью длинной палки с горящей тряпкой на конце прошелся и зажег все лампадки.

Сумерки быстро сгущались, и я отправился по узкой дорожке на главную улицу, где через каждые метров сто уже кто-то зажег масляные фонари. Не дошел совсем чуть-чуть, когда я услышал приближающийся топот ног. Из проулка выбежали трое, освещая себе дорогу факелом.

– Вот он, – произнес кто-то из них.

– И чего это вы удумали? – спросил я, расстегивая сзади на поясе клапан кармашка с нунчаку.

– Кошелек давай, – сказал один.