Потаенный город - Дэвид Эддингс

– Спасибо, – кисло отозвался Берит.

– Не за что, мой лорд, – ухмыльнулся Халэд.

***

Спархоку никогда прежде не доводилось зарабатывать себе нажизнь, и он нашел, что это занятие ему не по душе. Он очень скоро возненавиделтолстошеего боцмана капитана Сорджи. Боцман был грубияном, тупицей иомерзительно жестоким. Казалось, ему особое удовольствие доставляет измыватьсянад новичками, поручая им самую утомительную, скучную и грязную работу. Спархокобнаружил, что целиком и полностью разделяет классовые предрассудки Халэда, ипорой ночами всерьез помышлял о том, чтобы прикончить боцмана.

– Всякий работник ненавидит своего нанимателя,Фрон, – говорил ему Стрейджен, используя вымышленное имя Спархока. –Это в порядке вещей.

– Я бы мог стерпеть его, если бы он из кожи не лез,лишь бы оскорбить нас, – проворчал Спархок, оттирая палубу куском пемзы.

– Это его работа, друг мой. Злые люди усерднеетрудятся. Твоя проблема в том, что ты всегда смотришь ему прямо в лицо. Если быты не поднимал глаз, он бы так не цеплялся к тебе. Как бы это плавание неоказалось для тебя слишком долгим.

– Или чересчур коротким – для него, – мрачнопроворчал Спархок.

Он размышлял об этом и ночью, безуспешно пытаясь заснуть вгамаке. Спархок от всего сердца жалел, что не может добраться до того идиота,который решил, что матросам надлежит спать в гамаках. От движения корабля гамаквсе время раскачивался, и Спархоку постоянно чудилось, что он вот-вот вывалитсяна пол.

«Анакха»! – прошелестело в его мыслях.

– Голубая Роза? – проговорил ошеломленный Спархок.

«Молю тебя, Анакха, не говори вслух. Голос твой громомотдается в моих ушах. Говори лишь мысленно, в сознании своем. Я услышу тебя».

«Как это возможно? – мысленно спросил Спархок. –Ты же скован».

«Кто обладает мощью, способной сковать меня, Анакха? Когдаты один и мысли твои ничем не отвлечены, можем мы беседовать таковым образом».

«Я этого не знал».

«До сей поры тебе не было нужды ведать о сем».

«Понимаю. Но сейчас в этом есть нужда?» «Именно так».

«Разве золото не мешает тебе»?

«Оно не преграда для меня, Анакха. Иные не могут ощутитьменя в чудесном сем вместилище, однако же я могу говорить с тобою и из него.Сие особенно легко, когда мы так близко».

Спархок накрыл ладонью кожаный мешочек, висевший у него нашее, и ощутил угловатые очертания шкатулки.

«И буде возникнет необходимость, смогу я и впредь вот такговорить с тобою? „ «Так же, как говоришь сейчас, Анакха“.

«Это хорошо».

«Я замечаю твой непокой, Анакха, и разделяю тревогу твою обучасти твоей подруги».

«Я рад услышать это, Голубая Роза».

«Приложи все силы свои к тому, чтобы спасти свою королеву,Анакха. Я буду неусыпно следить за нашими врагами, покуда разум твой отвлеченэтим. – Беллиом помолчал. – Внемли мне, друг мой. Ежели выйдеттак, что не останется у тебя иного выхода, не страшись отдать меня, дабыполучить свободу подруге своей».

«Сего я не сделаю, ибо она запретила мне это».

«Не тревожься, ежели сие произойдет, Анакха. Никогда непокорюсь я Киргону, даже подвергнув опасности свою дочь, коя любима мною так жесильно, как любимо тобою твое дитя. Пусть утешит тебя то, что не допущу я, дабыдитя мое – и твое, и весь человеческий род оказались под пятой Киргона либо,что еще страшнее, Клааля. Присягаю тебе, что сего никогда не случится. Ежеливыйдет так, что дело наше будет проиграно, даю тебе твердое свое слово, чтоскорее уничтожу и дочь свою, и все, что существует на лоне ее, лишь быизбегнуть такого злосчастья».

«И это должно меня утешить?!»