Никаких принцев - Мария Сакрытина

Он хмурится и молчит, но ответа я и не жду.

— Мне тоже не нравится. А знаешь, я могла бы быть красивой и желанной, если бы одна вредная колдунья меня не заколдовала. И если я сделаю так, как ты хочешь, я буду лягушкой всю жизнь. Как ты думаешь, я хочу быть лягушкой всю жизнь?

Он в ответ смотрит на меня, но уже не так уверенно.

— Я найду способ тебя расколдовать.

— Не найдешь. Его не существует. Только поцелуй влюбленного в меня принца. Настоящая любовь, — улыбаюсь я. — Ты влюбишься в меня, Ромион?

Он долго молчит. Потом, тоже отведя взгляд, начинает:

— Розалинда…

— Хватит, — перебиваю я. — Твоя мачеха — сам с ней и разбирайся. У меня еще жизнь впереди, и я не хочу видеть в этой жизни тебя. Отпусти меня, пожалуйста.

Он убирает руки и, когда я встаю, чтобы уйти, говорит мне вслед:

— Я так и думал.

Всю дорогу до плаца, где тренируются мальчики, я иду за Габриэлем и пытаюсь выкинуть этот разговор из головы. Что Роз меня хорошо подставила, я уже поняла. Странно одно: Роз не злая, а очень даже жалостливая. И я уверена, поговори Ромион с ней, она бы согласилась помочь. Если отношения сиернской королевы с наследником здесь ни для кого не секрет… Поведение Роз вызывает у меня большие вопросы. Ее у этих гоблинов случайно не заколдовали? Может, побочное действие какого-нибудь приворотного зелья, которое гоблинский король под шумок дал ей выпить?

— Габриэль?

— Да, принцесса.

— Скажи, Роз не вела себя… странно последнее время?

— Нет, ваше высочество, — Габриэль даже не оборачивается.

— Хм, а скажи, она давно хотела стать актрисой?

— Не знаю, ваше высочество. Принцесса со мной своими мечтами никогда не делилась.

Я ускоряю шаг и снова иду с рыцарем рядом.

— Знаешь, я тут пытаюсь вспомнить, когда моя сестра полюбила театр… И у меня не выходит. Ей всегда больше нравились балы.

Габриэль молчит — сама невозмутимость.

— И тут это желание играть на подмостках… Тебе не кажется это странным?

— Не понимаю, о чем вы, ваше высочество, — его голос звучит так, что становится ясно: отстань, дорогая принцесса. Пожалуйста. Просто отстань. Перестань задавать неудобные вопросы.

— Габриэль, а ты не знаешь, с Роз можно как-то связаться? В какой театр она отправилась? — Мне тут же кажется странным, что сестра об этом не сказала. Это совершенно на нее не похоже… И я ведь не спросила. Впрочем, после той последней вечеринки…

Рыцарь резко останавливается.

— Ваше высочество, что вы хотите сказать?

Я смотрю на него и понимаю, что этот сказочный мир отчего-то уже не кажется мне таким безопасным.

— Мою сестру заколдовали?

Габриэль молчит. Достаточно долго, чтобы я успела испугаться. Но потом он коротко улыбается — и меня отпускает.

— Конечно нет, ваше высочество. Я бы знал. С вашей сестрой все в порядке. И уверен, она скоро о себе напомнит. Сама.

— Да, — задумчиво киваю я. — Да, ты прав. Это было бы на Роз похоже…

— Идемте, ваше высочество?

Я снова киваю. А пару минут спустя, когда выходим к плацу, все сомнения вылетают из головы. Им просто не остается места: мальчики фехтуют, и это настолько лучше того, что показывают в исторических или приключенческих фильмах, что я довольно долго просто смотрю, улыбаясь, и представляю, что кто-нибудь из них сражается за меня. Не насмерть, а, например, на турнире. Ах да, мне же тогда нужно будет сплести кружевную ленту…

Ищу глазами Дамиана. В первом ряду нет — зато Вейл салютует мне мечом. Позер! Во втором ряду тоже нет…

— Заблудилась, принцесса?

Я оборачиваюсь и ошеломленно смотрю на… Пожалуй, если скрестить гнома с минотавром, что-то такое как раз должно получиться…

— Девочкам здесь не место, — мычит оно и угрюмо отодвигает меня в сторону, идя к плацу.

— Где Дамиан? — кричу я ему вслед, и минотавр-полукровка оборачивается. Какое-то время он бессмысленно смотрит на меня. Потом его глаза наливаются кровью, и я успокаиваю себя тем, что быки вроде дальтоники, потому что туника на мне сегодня красная.

— Простите, я сейчас уйду, просто скажите, где мне искать…

Минотавр говорит. Между ревом и нецензурной лексикой на повышенных тонах я ничего не понимаю и, когда полубык наконец выдыхается и отворачивается, беспомощно поворачиваюсь к Габриэлю.

— В карцере, — спокойно отзывается тот. — Мастер Муол сказал, что Дамиан в карцере.

— Это был учитель?! — изумляюсь я, но мои слова заглушает еще один дикий рев, и я на всякий случай отпрыгиваю Габриэлю за спину. Но ничего страшного не происходит: просто Минотавр носится по плацу, распугивая фехтующих. Кажется, здесь намечается турнир: все против Минотавра, и я даже знаю, кто выиграет. Здесь все-таки должен быть лазарет и хорошие лекари, иначе вся мужская половина моего класса отправится на какой-то там праздник на костылях.

— Мы идем в карцер, принцесса? — спрашивает Габриэль, когда я направляюсь к дорожке в рощу.

— Вообще-то я собиралась поговорить с Дамианом, и мне он нужен в алхимическом кабинете…

— Прикажете вытащить его из карцера?

Я останавливаюсь.

— Габриэль? Ты можешь это сделать?

Его невозмутимая мина в такие моменты здорово раздражает.

— Если прикажете, принцесса.

Я смотрю на него и думаю, как это воспримет Дамиан.

— Пойдем, расскажешь мне, как ты собираешься это делать. И, Габриэль, что за праздник здесь собираются отмечать в ближайшие дни? Бал?

Оказывается, грядет фестиваль середины лета. Длится он десять дней, и во время него — кто бы мог подумать? — ритуально ищут цветущий папоротник. «Только искать его, ваше высочество, не нужно, потому что он цветет в это время на каждом шагу, — добавляет Габриэль. — И продается везде, где можно и нельзя». Еще принято дарить цветы, устраивать вечеринки и балы, есть много сладкого и признаваться в любви, а также чествовать женскую красоту.

В общем, я так понимаю, этот фестиваль — что-то вроде праздника влюбленных и Женского дня — два в одном.

— О господи, Габриэль, а мне можно будет на это время где-нибудь спрятаться? — По понятным причинам День влюбленных и Восьмое марта — самые ненавидимые мною дни в году.

— Как скажете, ваше высочество. Завтра начало фестиваля, и этот, а также следующий день вам не нужно будет ходить в школу…

Я слушаю и представляю, что закроюсь дома в полном одиночестве, потому что немногочисленные слуги тоже будут отмечать, а Габриэль — изображать предмет интерьера. Можно, конечно, подумать о будущем (как папа просил), почитать учебники и попытаться найти Роз… Хм, а еще можно совместить приятное с полезным!