Скажи мне, кто твой враг… - Ольга Романовская

Шершавая бумага казалась живой. Никак не могла отделаться от ощущения, будто касаюсь человеческой кожи. Сейчас такого делать не умеют.

Не дыша, отвела в сторону сургучный кругляш и распахнула том на оглавлении. Вроде, тут о видах магии. Меня интересовали две, чтобы проверить, кто из нас прав: начальник или я. Увы, оказалось, Лотеску. Действительно, у боевой магии исключительно высший класс опасности – С, а тут А.

Полистала дальше, но не нашла ответа на вопрос, как именно убили блондинку, зато перерисовала пару интересных цепочек. Они не походили на обычные – полуторные, прерывистые, с задвоением нисходящей силы.

– Домой взять нельзя, хассаби? – спросила безо всякой надежды.

Не успею закончить до шести, а еще нужно подготовиться к завтрашнему.

– К вам – нет, ко мне – да, – рассеянно пробормотал Лотеску.

Он быстро, порывисто писал. Судя по форменному бланку, не личное. Так и есть, велел отправить в столичную Карательную инспекцию.

– Ну, в чем проблема-то?

Хассаби подошел. Мельком глянул в раскрытую на главе о потоках энергии боевой магии книгу и захлопнул ее.

– Первый шкаф, пятая полка, шестая слева. Стремянка у окна. Могу, конечно, и так рассказать, но, – легкий смешок, – раз обещал самообразование, читайте.

Взмолилась сжалиться и разрешить загадку. В его интересах, между прочим.

– Ладно, – махнул рукой Лотеску и убрал книгу на место. Гулко звякнули стеклянные дверцы шкафа. – Доделывайте с министерством, потом, так и быть, приглашу на чашечку кофе.

Открыла и закрыла рот.

Начальник, безусловно, бабник, но никогда так открыто не предлагал уединиться. Более того, в свой адрес я ничего такого не слышала. Ну, шуточки, ну флирт, так взаимный, игривый, а тут со всей серьезностью.

Облизала губы, выдумывая тактичный ответ.

– Хассаби, я… – Слова никак не давались. – Словом, спасибо за честь, но…

Лотеску нахмурился, а потом расхохотался.

– Ох, Магдалена! – Его прошибло до слез. – Вы что подумали?

– То самое, – мрачно ответила я. – Чашечка кофе обычно заканчивается утром.

– Я вам вина налью и до дома провожу. Честно!

Он продолжал смеяться.

– Лена, – фыркнув в последний раз, хассаби провел рукой по щеке, смахнув слезу, и бросил на меня укоризненный взгляд, – думал, сообразите. Какие рассказы в Карательной инспекции? Дома – в самый раз.

М-да, неловко получилось! Теперь начнет подтрунивать, напоминать.

Извиниться? Можно, только с формулировкой проблемы. Промолчать? Да, лучше изобразить, будто ничего не случилось.

– Ну, я пойду, хассаби? – бочком протиснулась к двери.

Щеки предательски горели.

– Подождите.

Вытянувшись в струну, замерла, задыхаясь от стыда. Самая неловкая ситуация в моей жизни, ну, вторая, хотя первая тоже связана с Лотеску. Только бы не решил, что в постель к нему хочу! Не лукавлю ведь, не собираюсь ни в жены, ни в любовницы.

Начальник подошел. Расстояние между нами смущало: слишком близко. Сладкий парфюм щекотал нос. Чем дальше, тем больше усиливалось ощущение неловкости, в голову лезли разные мысли. Например, что делать, если Лотеску поцелует?

Хассаби молчал, от этого нервничала еще больше. Вцепившись в блокнот, гадала, невежливо ли отступить на шаг. В конце концов, каждый человек имеет право на личное пространство.

– Ладно, идите, – наконец отпустил Лотеску. – И не краснейте так, я не сержусь. Естественное предположение, если разобраться.

– Почему? – язык брякнул впереди головы.

– Ну, учитывая наше многолетнее общение… Вас давно называют моей любовницей.

Выразительный взгляд скользнул по груди, заставив проверить, застегнуты ли пуговицы рубашки. Нет, все в порядке.

– Хотите воплотить слухи в жизнь? – Подняла голову и встретилась с его насмешливыми глазами. – Увы, рабочий контракт запрещает подобные отношения. В свете недавних событий советовала бы хассаби и вовсе сменить образ жизни.

Развернувшись, потянулась к ручке, ожидая услышать: «Вы уволены».

Сожалела ли? Немного, но работать высочайшим развлечением не собиралась. Лотеску мог мне трижды нравиться, только в постель не лягу.

– Вы не так поняли, я пошутил, – хассаби умел удивлять. – Смущение вам не свойственно, вот и воспользовался. Успокойтесь, Магдалена, никакого секса. Закончите к пяти: сегодня я уйду раньше.