Убить нельзя научить. Спартакиада для варваров - Ясмина Сапфир

Алиса

Утро началось для меня традиционно. Казалось, никуда и не уезжала из родного вуза. И это было наполовину правдой. Скандры привезли аннигиляторам и внушателям дух Академии Войны и Мира. И от этого духа местные едва дышали. Несмотря на то, что мылись воинственные варвары часто и пахли весьма приятно – хвоей и свежестью.

Вначале раздался дикий грохот, словно с неба упал метеорит. Я приоткрыла один глаз, второй и обнаружила Сласю на полу. Она растеклась по зеленому ковру со странным рисунком, похожим на помесь детских каракулей и модного на Земле авангарда. По воле неведомого художника ковер пестрел ягодицами самых разных размеров и форм. С ними изредка чередовались лица, прорисованные так, что уж лучше бы их места занимали все те же ягодицы.

И все это неведомый художник приправил глазами. Они смотрели отовсюду и напоминали наскальные рисунки питекантропов – как утонченностью, так и мастерством.

Казалось, аннигиляторы «разобрали» множество существ на запчасти, а собрать уже не смогли, да так и бросили, словно ребенок надоевшие кубики.

В отличие от меня, Слася от легкого удара об пол не проснулась. Перевернулась на другой бок и принялась вновь сладко посапывать. Но тут на все общежитие разнесся бодрый оклик Бурбурусса.

– Всем встава-ать! На военные учения марш! Ой, на тренировки марш!

– Что? Где? Как? Опять война? – высоким баритоном воскликнул кто-то очень нервный этажом ниже.

– Не надо! Сдаюсь без боя! – завопил женский голос с верхнего.

– Пожалуйста, разрешите мне хотя бы с мамой попрощаться, – взмолился низкий мужской откуда-то сбоку.

Команды других Академий явно не привыкли к такой побудке. Зато Сласе все оказалось нипочем. Она потянулась, приоткрыла один глаз, другой, окинула комнату мутным взглядом и спокойно уточнила:

– Я спала на полу?

– Нет, – поспешила я заверить мрагулку. – На стуле.

Сласю это не взбодрило. Зато стоило Бурбуруссу гаркнуть с улицы:

– А ну пошевеливайтесь! Чтобы все новобранцы были здесь через пять минут! – мрагулку как ветром сдуло.

Я обнаружила ее уже одетой и причесанной, когда только брела в ванную. Слася поигрывала булавами и явно собиралась потрясти местных своими художествами в гимнастике. Но в этот момент раздался грохот. Языки пламени мелькнули во дворе, в окно ворвался запах гари, черные стебельки дыма потянулись к потолку. Я отшатнулась и прижалась к стене.

Слася же вместо этого подскочила к окну и воскликнула:

– Вот это да! Я думала, зальсы давно не нападают на перекрестья! Расскажу своим – не поверят. Живые зальсы и их мудреная магия!

Мрагулка ошалело тыкала пальцем вниз несколько минут, задорно подпрыгивала и ахала. Так ребенок показывает маме фокусника, что секунду назад извлек из шляпы живого кролика, а вот теперь выпускает из кафтана одного голубя за другим.

На улице раздался новый грохот, в комнату просочился запах паленого мяса, словно снаружи жарили шашлыки десятки кафешек. И повара им попались так себе…

А дальше случилось нечто уже совсем невероятное. Расскажи кто – не поверила бы. В нашу квартиру вломился табун… мрагулов. И ладно бы они буянили, били посуду, швыряли Сласин спортинвентарь. Да хотя бы выбрасывали мебель из окон… Я поняла бы все! Но не-ет!

Они принялись забиваться под кровати, прятаться в шкафы, запираться в ванной. «Мебельные укрытия» мрагулов заходили ходуном. Незваные гости тряслись, громыхали, выбрасывали наружу нашу со Сласей одежду, дергались как эпилептики. И так продолжалось минут пять-десять.

Когда же все наконец затихло, я опасливо огляделась. Мрагулы оставались там же, где спрятались, молчали и отвечали мне только безумными взглядами насмерть перепуганных существ.

Вслед за незваными гостями в комнату вбежали Бурбурусс и Лархар. Они плакали и смеялись, смеялись и плакали. Пытались удержаться, надували щеки, хмурились, а затем снова заливались безумным хохотом.

В общем, смехопанорама вышла полная: и смех, и панорама – вид на перепуганных до смерти мрагулов под кроватями и в шкафах.

То ли от дикого хохота Бурбурусса с Лархаром, то ли от моего любопытного взгляда, то ли от убийственного Сласиного – но мрагулы снова принялись трястись.

Грохот воцарился неимоверный, шкафы то и дело приоткрывались, и незваные гости с отчаянным визгом захлопывали дверцы снова. Одна кровать чуть не перевернулась. Но зычный гогот скандров с легкостью перекрыл все звуки в комнате.

Слася попятилась к окну и присела на подоконник, болтая ногами, как маленькая девочка. Кажется, ее ситуация забавляла тоже, пусть и не до безумного хохота и слез из глаз.

Не знаю, сколько времени Бурбурусс и Лархар продолжали бы гоготать, только в комнату вошел Вархар, а за ним Эйдигер и Ламар.

– А ну, тишина! – скомандовал Олин муж.

Бурбурусс с Лархаром вытянулись по струнке и поджали губы, бешено вращая глазами.

– Хватит ржать! Лучше думайте, что делать! – поддержал Вархара Эйдигер.

Лархар пискнул, хмыкнул, хрюкнул и выдал:

– Я прошу прощения. А сдать их в цирк никак? За умеренную плату…

Вот теперь прыснула и Слася, покачнулась и едва не вывалилась из окна. Схватилась за первое, что попалось под руку, и многоэтажные высказывания Ламара прибавили шума в комнате. Младший Мастгури забился, пытаясь отцепить руки Сласи от своей шеи. Но мрагулка не убрала их, пока не восстановила равновесие окончательно. Ламар метнулся в другой конец комнаты, потирая шею и бормоча под нос такое, что я в очередной уже раз поразилась его запасу подзаборной брани. Слася поджала губы, вновь скрестила руки на груди и замерла.

Вархар полоснул по страстному Зарзелази убийственным взглядом. Тот икнул и затих. Лишь подбитые глаза Лархара иногда дергались – наверное, удары его неутомимой супруги пришлись на нервные сплетения.

Эйдигер окинул меня таким взглядом, что стало ясно – ночнушка для скандра не преграда. Казалось, старший Мастгури не увидел ее вовсе, а вот меня под тонкой тканью разглядел в мельчайших деталях. Не только выпуклости и впадинки, даже родинки и шрамы.