Грешница - Михаил Парфенов

– Цел? – заботливо осведомилась Сантера, отряхивая с него несуществующие пылинки.

– Ты не человек, – пробубнил мальчик, пытаясь унять головокружение. – Люди так не прыгают.

Она лишь легкомысленно рассмеялась, наслаждаясь сильными порывами ветра:

– Для начала, люди так не делают.

Быстро доехав до нужной остановки, Сантера с грацией ласки спрыгнула на мостовую, затем последовали сумки, и только после них сполз Геб. Площадь Золотых листьев выделялась на фоне многоэтажек, словно вырезанная из другой эпохи. Сама гильдия – массивное, но не лишенное изящества здание, прячущееся за огромными, приветливо распахнутыми воротами, которые украшал резной лист солнечного цвета. Ее окружали высокие деревья с золотистой листвой.

Посреди двора «Золотого листа» росло еще одно дерево – мощное и величественное, с густой кроной и бугристыми переплетенными корнями. Вокруг него уже толпились люди. Пробившись вперед, друзья увидели огороженную площадку с трибуной, куда пропускали только зарегистрировавшихся участников.

– Надо подать заявки на участие, – сказал Геберт, кивая на небольшую будочку. – Я пока постою в очереди, а ты возьми сумки.

Ведьма спокойно подхватила протянутые вещи и устремилась в тень громадной кроны, решив оттуда понаблюдать за остальными.

Всего на испытания пришло около сотни магов разной специфики и уровней плюс обычные зеваки, явившиеся исключительно поглазеть и сделать ставки. Некоторые из соперников выглядели посредственно – это были те, кому терять нечего. Жулики и слабаки, которые собирались выиграть, ступая по чужим головам и подкидывая чудовищам наиболее доверчивых соперников. Добиваться желаемого не талантом, так подлостью.

Также можно было заметить среди разношерстной толпы и представителей различных учебных заведений. Эти заметно хорохорились, поглядывали на остальных насмешливо и пренебрежительно, считая, что хорошие отметки и похвалы сердобольных учителей уже сделали из них опытных магов. Наивные желторотые птенцы…

Среди интересных личностей Сантера отметила целую группу людей, облаченных в темные одежды, держащихся ото всех особняком. Высокий мужчина с холеным лицом законченного садиста, карлик, больше похожий на косматую обезьянку, от которого за версту разило серой, бледная девица с безумным взглядом и неправильным наклоном головы, нечто закутанное в черно-белые тряпки и белокурая женщина в красивом, но не практичном платье с глубоким декольте. На всех в обилии красовались медальоны, цепочки, полудрагоценные камни, высушенные конечности животных и полуживые насекомые, насаженные на булавки.

«Позеры!» – хмыкнула про себя ведьма, прекрасно помня, что случалось с великими магами, когда они заигрывались с внешними атрибутами и прочими цацками, предназначенными для устрашения простолюдинов.

Ее взгляд остановился на молодом человеке, который ехал вместе с ними в экипаже. Он продолжал хранить невозмутимый вид и курить, казалось, ту же самую сигарету, что и два часа назад. Лицо юноши не поменяло выражения, даже когда к его ногам с глухим треском упала целая ветка, едва не задев тлеющий кончик сигареты. Затем Сантеру отвлек шумный парень, старающийся познакомится со всеми сразу и с каждым в отдельности. Он улыбался, шутил, болтал без умолку, старательно создавая образ простофили и эдакой души компании, но ведьма чутко улавливала запах крови и тухлых яиц, исходящий от его кожи, – его не перебивал даже сильный одеколон.

Судя по насыщенности запаха, этот шаман недавно приносил кого-то в жертву духам Изнанки. А все его гримасы предназначались лишь для того, чтобы собрать как можно больше полезной информации о соперниках и внушить мысль, что уж его-то опасаться не стоит. Правильная и безопасная, на взгляд самой ведьмы, методика. Дураков не трогают, на дураков не обижаются.

Вскоре Сантеру окликнул Геберт. Подходила их очередь. Для участия в отборе требовалось заполнить анкету и заключить договор с гильдией. Прочитав его несколько раз, девушка неохотно поставила подпись, хотя некоторые пункты ей совершенно не понравились – например, о том, что гильдия не несет никакой ответственности за гибель участников во время состязаний. Но выбирать не приходилось.

Когда все формальности были улажены, им позволили подойти к трибуне.