Товарищ жандарм - Станислав Сергеев

Если б я знал, во что вляпаюсь, точно бы прикинулся дурачком и не стал бы лезть в эту историю, хотя, если быть честным, было интересно. Жизнь в имении графа Осташева, несмотря на мой ноутбук, который я подзаряжал от автомобильного аккумулятора и двухсотваттного преобразователя, была как-то скучновата после динамики нашего времени. Поэтому когда мы с генералом получили недвусмысленное предложение прибыть в уездный город, я даже обрадовался такому предложению.

Со стороны все выглядело прилично и весьма помпезно. Городничий даже вышел на улицу встречать гостей, показывая таким образом свое расположение и уважение. А вот меня как-то все это стало напрягать. Особенно парочка новых приставов, которые терлись возле дома, изображая усиленное патрулирование. Все вроде как было в порядке и форма такая же, как у тех ребят, что приезжали с городничим в имение Осташева, но наметанный взгляд сразу выловил кое-какие несоответствия. Те, что тогда приезжали, ну точно были простыми служаками, как говорилось — от сохи. Простые, понятные, прозрачные, как охлажденная бутылка водки. Но вот эти уж слишком отличались и при этом свое отличие они старались не афишировать. Их было двое — один, широкоплечий бородатый дядька, лет сорока, с военной выправкой и пудовыми кулаками, зыркал по сторонам исподлобья, четко контролируя ситуацию, ассоциировался у меня с группой силовой поддержки, основная задача которой лбом прошибать стены и крушить супостатов. Но вот второй, молодой, стройный, с фигурой легкоатлета, с ухоженными усами и внимательным оценивающим взглядом, ну никак не смотрелся в форме уездного пристава. Как по мне, офицерские эполеты и несколько боевых орденов ему бы больше подошли. Самое интересное, что он мне напоминал меня самого лет так восемь-десять назад, когда я, амбициозный офицер, перешел в органы военной контрразведки и рыл носом землю, чтоб дать соответствующие показатели.

То, что городничий нас слил с потрохами, я понял сразу. Мне было интересно, когда нас начнут брать и задавать вопросы, но это не входило в мои планы, да и легенда прикрытия на случай такого провала уже была подготовлена. Поэтому, сказав графу, что оставил в карете табакерку, вернулся и уже целенаправленно поменял в ПМе, который висел у меня подмышкой в оперативной кобуре, магазин с боевыми патронами на такой же, только с травматическими: жалко будет уходить и оставлять за собой трупы.

Время шло, нас накормили, напоили, долго и старательно ездили по ушам, но арестовывать и хоть как-то ограничивать свободу никто не собирался, что меня несказанно удивляло и стало нервировать. Неизвестность, она, как правило, более болезненная вещь.

Со временем разговор перешел на желание генерала Осташева объявить меня своим сыном, и городничий тут же перевел все стрелки на меня, непонятно зачем уцепившись за как-то случайно оброненные слова про то, что я некоторое время занимался поиском грабителей. В некоторой степени мою службу в военной контрразведке можно было и так назвать, поэтому, с моей точки зрения, я не соврал. А это несказанно его заинтересовало, и он реально меня поймал на «слабо», причем это было все так тонко и лихо обставлено, что у меня не было другого выхода как согласиться помочь городничему в «маленькой проблемке». И отказать значило бы полностью похоронить планы по усыновлению меня генералом и в некоторой степени подставить его, испортив отношения с боевым товарищем.

Графу все это не нравилось, но выхода не было, и он согласился, но попытался выиграть время, ссылаясь на то, что вместе со мной надо отправить слугу, а это надо отправляться в поместье. Но и тут нас переиграли: самым невинным тоном полковник Маркелов сказал, что мой обычный слуга, Тимоха, сын управляющего, в данный момент находится с отцом в Туле, куда мне придется отправиться, чтоб решить «маленькую проблемку».

«Вот суки, как они нас обыграли, все знают. И зачем им тогда такие сложности?» Но ответа я пока не нашел и, сохранив на лице самое доброжелательное выражение, как мог, понес обычную для этих мест чушь, выражающую мое желание помочь его превосходительству городничему.

Потом мне наконец-то представили этого лжеполицейского, который якобы приехал из Тулы по служебному делу, но, услышав рассказ городничего про мои таланты, предложил воспользоваться в расследовании «передовым американским опытом». Полицейский урядник Стеблов всячески показывал свое уважение и старался держаться ниже травы тише воды, но даже генерал просек ситуацию, нахмурился и раздраженно задвигал седыми густыми бровями.

У меня настроение тоже испортилось, все находящиеся в комнате стали испытывать неловкость, поэтому городничий быстро закончил обед. Поняв, что деваться больше некуда, мне пришлось подниматься из-за стола и идти к нашей карете за вещами. Потом было быстрое прощание с генералом и долгая и неприятная дорога в Тулу на скрипящей бричке, которой управлял звероподобный спутник Стеблова. Урядник, так я его стал называть про себя, пытался разговорить меня, установить контакт и рассказать обстоятельства дела, но не на того напал — в ответ он получал односложные ответы, больше похожие на посылку долгим пешим сексуальным маршрутом. Я очень не люблю, когда меня нагибают и заставляют делать что-то, что мне не очень нравится.