Мефодий Буслаев. Лестница в Эдем - Дмитрий Емец

Главное – заставить врага сломаться ипятиться. Когда идешь обратно, «Налево – еще раз налево» превращается в«направо – еще раз направо».

Арей

– Ну и где дырки от пуль? –критически спросил Меф, дважды обойдя длинный черный автомобиль, ожидавший их увхода.

Мамай сплюнул сквозь зубы и толкнул ногойколесо.

– Нэту дирок, – сказал он.

– Что, серьезно? Не ожидал от тебятакого, – удивился Буслаев.

Мамай осклабился.

– Слюшай, зачэм абыдыт хочишь? Кагдамашин с гора упал и савсэм всех убил, какой такой дырка, а? – сказал он.

Убедившись, что Мамай и здесь не изменил своимпривычкам, Меф влез в автомобиль. Немного погодя к нему присоединились Дафна скотом и Арей. Мамай захлопнул за шефом дверцу, сел за руль, и длинная машина,нетерпеливо зарычав, рванулась с места.

Замелькали, расплетаясь, переулки. Завизжалитормозами потоки машин на внезапно плеснувших запретом светофорах. Голубоватойподсветкой горели приборы. Размазалось по стеклу плоское отражение от мертвеннозастывшего лица Мамая.

Меф и не заметил, как они выскочили из города.Надвинувшийся вечер скрещивал лучи фар. Арей не двигался. Его тяжелая головабыла опущена на руки. Рядом, отодвинувшись от него насколько возможно инастолько же придвинувшись к Мефу, сидела Даф.

– Поменяйся со мной местами, а? Не хочу яздесь! – прошептала она Мефу и, не дождавшись ответа, перебралась к окну.

Теперь Дафна и Арей оказались по краям,Буслаев же посередине между ними, да еще с нагло угнездившимся у него наколенях Депресняком.

– Хорошо сидим, э? По степени градациимрака, а? – не открывая глаз, насмешливо произнес Арей.

– Или света, – упрямо сказала Дафна.

Она не желала, чтобы мрак вновь перекинулмежду собой и Мефом незримый мостик общности, по которому зашагают кожанымисандалиями мертвые его легионы.

Ей подумалось, что в человеческом мире чистаяпобеда над тьмой почти невозможна, как невозможно вброд перебраться черезжидкую трясину, не запачкавшись. В конце концов, наполовину проигрыш – этонаполовину победа. Главное, куда после битвы обращено лицо сражающегося.

Машину тряхнуло. Мамай ради экспериментасвернул со встречной полосы на свою, по касательной зацепив шарахнувшийсялегкий грузовичок.

– Дывадацать пять! Вэсэло, а? –сказал Мамай, кинжалом делая зарубку на руле. Это он считал аварии с началапоездки.

Меф давно не смотрел на дорогу. Его большезанимала сохранность собственных брюк, которые в двух местах уже прорезалбритвенными своими когтями Депресняк. Меф попытался незаметно согнать кота сколеней, и тогда Депресняк, которому не хотелось слезать, выпустил когти уже наполную. Меф взвыл.

– Это потому, что ты его гладил! –сказала Дафна, спасая Буслаева от кота.

– Но ему же нравилось!

– Мало ли! Отдельным котам удовольствиестрого противопоказано! От удовольствия они начинают мурлыкать и выпускатькогти, – подтвердила Дафна.

– Зоркое наблюдение, светлая! Большинствулюдей счастье тоже противопоказано. Они мгновенно начинают искать, чем себянаказать, и чуть ли не битое стекло грызут, – насмешливо подал голос Арей.