Наречённая ветра - Литта Лински

— От… отпусти меня, — всхлипывала она. — Прошу.

— Как пожелаешь.

Кротость явно не входила в число достоинств ветра, но ради Эви стоило побыть терпеливым. Нетрудно догадаться, как тошнит девочку от чужих прикосновений после того, что сотворил с ней ее гнусный муж. Инослейва передернуло от воспоминаний о том, что происходило в королевской спальне. Его бесило собственное бессилие. Каждая минута страданий Эви причиняла ему невыносимую боль, но справиться с закрытыми дворцовыми окнами сложнее, чем разбить слюдяную пленку в крестьянской хижине. За века люди научились неплохо скрываться от ветров за крепкими стенами своих жилищ — чтоб попасть туда, приходилось постараться. Ветер понимал, что сделал все, что в его силах, и все же злился на себя за то, что не спас Эвинол сразу.

А теперь кто знает, сколько ему придется ждать, пока эта светлая девочка вновь станет самой собой. Сейчас она больше напоминала загнанного в угол ощетинившегося зверька. И заново приручить ее будет непросто. Одно дело — дружить со счастливым открытым ребенком, другое — завоевать привязанность девушки, истерзанной судьбой и людьми.

При каждом движении Эвинол цепь на ее ноге словно оживала, извиваясь и звеня.

— Гадость какая! — сквозь слезы пробормотала девушка.

— Дай-ка я сниму, — предложил Инослейв.

— Я сама, — она снова обожгла его злым взглядом. — Я знаю, как расстегнуть. Я же заказывала кузнецу эту дрянь. Но обещаю оставить тебе на память этот обрывок кандалов, раз уж он тебе так дорог.

Инослейв промолчал. Когда-нибудь позже он расскажет ей про цепь и про то, что придумали эту гадость не ветры, а люди.

— Ну же, давай! — Эви с ненавистью теребила браслет на лодыжке.

— Так ты, пожалуй, оторвешь себе ногу, — вздохнул он. — Позволь все-таки мне.

Не дожидаясь ее согласия, он занялся цепью, стараясь прикасаться только к серебру. Застежка на браслете и впрямь заклинила, но ветру не составило труда с ней справиться. Браслет оставил красную отметину на ноге Эвинол, но это была сущая ерунда по сравнению с тем, во что превратились ее ступни. Грязные, окровавленные, со стертой местами кожей.

— Вечная бездна! — пробормотал он. — Как такое возможно?!

— Там были стекла на полу, — пожимая плечами, пробормотала она.

— Я знаю.

— Знаешь? Но как? — вдруг в ее синих глазах промелькнуло озарение. — Это ведь ты! Ты спас меня! Разбил окно и помог не расшибиться, когда я прыгнула с балкона. Спасибо тебе, Инослейв, — она впервые обратилась к нему с искренней теплотой в голосе.

— Не благодари, — он поморщился от воспоминаний. — Я сильно жалею, что не убил твоего ублюдка мужа.

— А почему ты не убил его? — в ее словах звучал лишь холодный интерес, ни капли возмущения или сострадания.

— Странно, что ты спрашиваешь. Из-за тебя, конечно. Ты так переживаешь о своей стране и неблагодарных подданных. Я собирался забрать у них королеву, а если бы прикончил еще и короля, в Илирии царило бы безвластие.

— Да, ты прав. Я ведь и вышла за него только ради страны. Вряд ли из него выйдет хороший правитель, но все же плохой король лучше, чем никакого.

— Твой народ заслуживает именно такого короля, — жестко ответил ветер. — Тупые озлобленные скоты.

— Не тебе их судить! — возмутилась Эвинол. — Твои ураганы озлобили их. А отвечать за последствия пришлось мне. И после этого ты еще удивляешься, что я не бросаюсь тебе на шею с радостным криком.

— А, кстати, могла бы и броситься, — усмехнулся ветер. — Мне было бы приятно.

— Тогда тебе придется подождать, пока я смогу подняться на ноги и пока прощу тебя за всю эту историю с жертвоприношением, — Эвинол все еще злилась, но Инослейву показалось, что она начала оттаивать.

— А ты простишь? — с улыбкой спросил он.

— Не знаю. Для начала мне надо осознать все, что произошло. Мне кажется, проще сойти с ума, чем признать все это реальностью. И жертву, и… тебя. Да, да, в детстве я верила, что ты настоящий, но, во-первых, я была тогда ребенком, а во-вторых, даже тогда я не представляла тебя человеком. Это все как-то слишком, чтоб уложиться в моей бедной голове. Но я рада, что жива. Больше я ни в чем не уверена.

— Что ж, мне пока хватит и этого. Может, в знак признательности все же позволишь мне вытащить стекла и занозы из твоих ступней?

Ее взгляд тут же снова стал недоверчивым и колючим.

— Послушай, Эви, — терпеливо начал он, — давай договоримся. Пока я занимаюсь твоими ранами, ты можешь задавать мне любые вопросы. Идет?

Немного подумав, она кивнула.

Он обернулся ветром, вызвав у Эвинол удивленный возглас. Васильковые глаза распахнулись на пол-лица, а Инослейв не смог удержаться от искушения по излюбленной привычке обвиться вокруг нее, растрепать волосы и рукава платья. На лице Эви показалась было робкая улыбка, но тут же исчезла.

Не дав Эвинол опомниться, ветер подхватил ее и понес к реке. Когда он бережно опустил свою ношу на траву, глаза девушки сверкали, а на лице застыло выражение изумления и восторга.

— У тебя сердце бьется так громко, что заглушает водопад, — рассмеялся Инослейв.

— Ты все-таки ветер! — ошалело пробормотала она.

— А ты до сих пор сомневалась?

— Почему ты не делал так раньше? Почему никогда не поднимал меня в воздух в детстве? Почему не показывался в человеческом обличье? Это, кстати, первый вопрос.

— Даже целых два, — ветер усмехнулся.

Инослейв осторожно взял ногу Эви и принялся обмывать, стирая пыль и кровь.

— Все равно отвечай, — потребовала она.

— Дело в том, моя принцесса, что в вашем мире для меня действуют одни правила, а здесь — другие.

Он подцепил один из осколков и потянул. Эвинол застонала.

— Потерпи, моя маленькая.

— Здесь — другой мир? — поспешно задав вопрос, она закусила губу, чтоб удержаться от нового стона.

— Не совсем, — ветер задумался, пытаясь подобрать подходящее объяснение. — Это часть вашего мира, которая принадлежит мне. Человеком я могу быть только здесь… по крайней мере, пока не обладаю особыми силами. И носить тебя, не причиняя вреда, я могу только здесь. Хотя теперь уже везде.

— Теперь?

— После ритуала жертва получает особую связь с ветром. То, что могло бы убить обычного человека, тебе не повредит. Вот так, — он резко дернул очередной осколок и отбросил его подальше.

— Значит, ты можешь вернуть меня обратно?

— Могу, — признался он. — Но не стану. Нечего тебе там делать. Твой народ не заслуживает такую королеву, а Райн’яр, будь он проклят, — такую жену. Ты останешься со мной.

— Зачем я тебе? — прошептала Эви.