Мистер Смерть и чокнутая ведьма - Милена Завойчинская

Лесной дух и Мортем ушли, а я прибралась, подбросила в огонь еще хвороста, нашептала отпугивающие чары от комаров и мошек и ушла в палатку. Раз леший пообещал, то нам с Беллой действительно ничто не угрожает.

Нечисть — явление странное. С одной стороны, вроде как потусторонние сущности. Только вот они — духи-покровители. И тот же леший — порой шалит, людей губит, морочит да кругами водит. Но он же может вывести из леса заблудившегося путника или привести к месту, полному ягод, орехов и грибов. Люди плюются да наговаривают, мол, леший попутал. Да, попутал. Только вот большинство не понимает, что дух чует помыслы, намерения, всё видит, примечает. И коли человек деревьям и растениям вредит, кострище на траве разводит или грибы не ножом срезает, а с корнем выдирает, портя тем самым грибницу, леший сердится. Вот таким он пакостит. А тем, кто с любовью в лес приходит, помогает.

Так же и с домашними духами — домовые-доможилы,^[11] вазилы,^[12] баганы,^[13] коргоруши.^[14] Мало их осталось, так как народ забыл про них, не оказывает уважения. Только в домового по старинке еще верят даже городские жители. Коргорушей, кстати, нет и у меня, Василий сам справляется.

Проснулась я от звука шагов, моментально выпуталась из спального мешка и высунулась из палатки. Вернулся Мортем. Бледный до синевы, осунувшийся, с ввалившимися глазами. Я даже присвистнула и покачала головой.

— Арина? — заметил он меня. — Не спишь? Чаю мне не сделаешь?

Он тяжело сел у едва тлеющего костра, а рядом пристроился такой же уставший и поникший Енька.

— Жуй! — сунула я в руки енота пирожок.

После чего быстро подкинула в костер хвороста и присела на корточки перед некромантом.

— Ну? — спросила требовательно.

— Вокруг грибниц — остатки пентаграмм. А в самих грибницах были закопаны амулеты, высасывающие жизнь. Я их забрал.

— Та-ак, — медленно кивнула я. — А с пропавшими людьми что?

— Останки леший помог найти. Там скелеты, чистые совсем, полностью высосанные. Их нужно вывозить, в церкви отпевать и хоронить. Позвоним в ВУСВОМ, они займутся.

— И с этим понятно, — снова кивнула я. — А ты почему такой?

— Нейтрализовал всё, — коротко ответил Теодор, закатил глаза и начал заваливаться назад.

— Да твою ж маму! — выругалась я, хватая его за руку и усаживая прямо.

— Не трогай мою маму, — бледно улыбнулся англичанин. — Она достойная леди. У тебя нет с собой восстанавливающего зелья? У меня закончилось, а я не ожидал, что потребуется столько сил, и не купил еще.

— Нет, зелья у меня нет, — вздохнула я, понимая, что сейчас придется делать то, что я ужасно не люблю: восполнять чужие силы. — Держи меня за руку и закрой глаза, — скомандовала я измученному магу и подобралась ближе.

Он послушно прикрыл свои разноцветные жуткие глазюки, а я потянулась к силам природы. Я ведьма, своего резерва у меня нет, я — проводник. Беру энергию в окружающем мире и, пропуская через себя, отправляю в зелья и эликсиры или, вот как сейчас, в мага, потерявшего слишком много сил.

— Не шевелись, — шепнула ему прямо в губы и дохнула в его удивленно приоткрывшийся рот.

Некромант от неожиданности дернулся, но, поняв, что в него потекла чистая энергия, замер. У чистой энергии нет «масти», она приобретается, лишь попав в мага. Черные маги окрашивают ее в черный цвет, белые — в белый. Мортем вот маг смерти, и на выходе из него то, что он получит, тоже станет магией смерти. Но сейчас концентрированная, кристально чистая сила протекала через мои руки и дыхание из окружающего мира в него.

По моим пальцам струилась энергия, впитываясь в его руки, а Теодор словно пил мое дыхание, восстанавливаясь. А судя по тому, что в какое-то мгновение его губы дрогнули и поцеловали меня, восстанавливался он намного быстрее, чем я предполагала.

Я вздрогнула и попыталась отстраниться, но он потянулся за мной, удерживая. Несильно, давая возможность вырваться, если надумаю, но и не оставляя сомнений в своих намерениях. А я подумала… и позволила себя поцеловать. Интересно ведь, к тому же я не трепетная юная дева. Да и нравится он мне.

— Эй! — встрепенулась Белла. — Вы чего творите-то, безобразники? Арина! Теодор! А ну прекратите сейчас же! Еще чего не хватало! Мистер Смерть, тебе же русским языком сказано было, не возьмем мы тебя замуж! Ты нам не подходишь!

Я прыснула от смеха и отстранилась, посмотрев на своего возмущенного фамильяра. Белочка сидела торчком, уперев маленькие лапки в боки, и вид у нее был на редкость комичный.

— Приношу свои извинения, Белла, — улыбнулся все еще уставший, но уже не такой изможденный некромант. — Только вот замуж вы меня взять никак не сумеете. Но можете выйти за меня.

— Вот еще! — фыркнула рассерженная летяга. — Мы патриоты, нам иностранного не надо. Вот! Это Енька теперь в эмиграцию отправится.

Будущий эмигрант подавился пирожком и во все глаза уставился на свою мохнатую подружку. Похоже, этот момент он не учитывал, когда стал фамильяром англичанина.

— Арина, спасибо, — взял мою руку Теодор и поцеловал ее. — Я даже не догадывался, что можно так передать силу. Наши ведьмы, они не такие.

— Ведунья я, если по-нашему, по-русски, — отмахнулась я, вставая на ноги. — Это у вас ведьма равно колдунья. А у нас ведьма — это просто сокращенно, чтобы легче выговаривать. От слова «ведать» мы. К тому же на моей родине ведающих не сжигали на кострах, как у вас. Те, кто в вашей Европе остался — это хитрые, изворотливые, озлобленные. Ваша инквизиция ведь выкосила всех, до кого дотянулась. Всех беззащитных, светлых, добрых. Поди восстанови заново численность, коли некому рожать светлых. С чего, думаешь, у нас черных магов и некромантов почти нет, а светлых, ведуний и ведьмаков много? То-то же, мистер Смерть. А теперь нам приходится заказывать иностранных магов смерти, а вы удивляетесь, что ведьмы могут делиться силой. А мы и в Бога верим, и в церковь ходим. В наших ритуалах и свечи церковные применяются, и вода святая, а потому что добро и свет мы несем. Нет, есть, конечно, и отщепенцы, не без этого. Но мы в глобальном масштабе говорим…