Год лемминга - Александр Громов

– Кроме меня, тебя и Кардинала, еще шестеро. Ну, мой первый зам, понятно. Плюс команда под руководством начальника отдела специальных проблем: социопсихолог, психиатр, специалист по массмедиа, системный аналитик. Остальные не ведают, что творят. – Нетленные Мощи пожевал губу и вдруг, словно махнув рукой – хата сгорела, нехай горит забор, – заторопился. – Еще седьмой был, Миша. Филин Матвей Вениаминович, математик, специалист экстра-класса по каким-то разомкнутым и развернутым куда-то не туда системам, тут я пас. Опять же, фракталы, множества Мандельброта, что-то в этом ключе… Я не специалист. Он пользовался каким-то особым математическим аппаратом, боюсь, им самим и разработанным. Формально числился у аналитиков, руководил небольшой группой, фактически я ему ставил задачи сам. Теперь замену ему ищу, а все без толку – он ведь не мы с тобой, он гений был, где второго такого сыщешь? Не Школу же запрашивать – на черта мне администратор…

– Поделился бы опытом, – усмехнулся Малахов, – по каким критериям ты подбираешь математиков?

– Если он достаточно сумасшедший, я его беру, и часто не зря. Лишь бы на людей не кидался. – Нетленные Мощи потянулся было за бокалом и быстро схватился за вздрагивающую щеку. – Тик, черт… А если и ошибаюсь в выборе, то гоню не всегда. Иногда выгоднее нанять специальных мальчиков для битья – дискриминация посредственности облагораживает ум.

Малахов фыркнул.

– То-то ты меня отравой поишь… Шучу, шучу. Так что там случилось с твоим… ненормальным?

– Погиб пять дней назад, – кадык Нетленных Мощей жутковато дернулся, проталкивая в пищевод содержимое бокала. – За упокой…

Малахов поставил бокал на стол.

– Самоубийство?

Высасывая дольку лимона и одновременно смахивая слезу, Иван Рудольфович помотал головой:

– Возможно, но не доказано. Записки нет. По виду типичный несчастный случай… если бы за час до этого он не стер на своем компьютере все, что только смог стереть. Хотел бы я знать, что там было…

– Восстановить пытались? – спросил Малахов.

– Обижаешь, Миша…

– Значит, дело «мертвяк», так тебя понимать?

– Не так. Миша, я тебя прошу! Я!

– С чего ты взял, что я соглашусь? Мое дело – надзирать за скотомогильниками.

– Миша!

Свинцовый кирпич в голове понемногу рассасывался, и мало-помалу исчезала давящая тяжесть под черепной крышкой. Так бывало каждый раз после особенно сильных болей – когда «демоний» находил выход не лучший из возможных, не оптимальный, но и не самый проигрышный и, уж во всяком случае, – не смертельный.

Значит, все кончится хорошо?

– Короче, – сказал Малахов. – В общем, так: я еще ничего не решил, и ты на меня не дави. Сейчас ничего не скажу. Не исключено, что я все-таки возьмусь за это дело, но вне зависимости от моего окончательного решения я хочу от тебя выполнения некоторых условий. Имей в виду, торговли не будет. Нет – значит, нет.

Нетленные Мощи кивнул.

– Во-первых, – продолжал Малахов после паузы, – мне нужны все материалы по этому делу. Абсолютно все. Кроме того, мне нужно твое твердое обещание немедленно делиться со мною всеми материалами по теме, которые будут получены твоими ребятами впредь, – мне некогда развертывать информсеть по всей стране, а у тебя она работает. Со своей стороны, обязательства такого рода в отношении твоей Службы я на себя не принимаю. Согласен?

– Согласен.

– Во-вторых, мне нужны не только голые материалы, но и все без исключения наработки твоих аналитиков по данному вопросу. Кроме того, мне может понадобиться широкий статистический материал, на первый взгляд не имеющий прямого отношения к теме. Я хочу, чтобы мои люди имели свободный допуск.

Нетленные Мощи подвигал жилковатой кожей на скулах.

– Согласен. Будут иметь.

– В-третьих, я требую безусловной поддержки с твоей стороны во всем, что касается собственно расследования и возможных действий Санитарной Службы по его окончании. Притом я не могу сказать сейчас, какого рода действия будут адекватными, поэтому будь готов к любым… разумеется, в том случае, если я соглашусь взять эту тему. Информационное прикрытие – раз. Это главное. Весьма вероятно – какие-то специальные меры в рамках социальной терапии, включая свежайшие экспериментальные наработки. Это два, и не мотай головой. Вообще любое содействие по первому требованию, вплоть до огневого, если понадобится… На всякий случай считай, что я сказал это не для красного словца. Мне нужен тыл, и моим тылом будешь ты.

– А не слишком ли? – спросил Нетленные Мощи.

Малахов пожал плечами:

– Если ты не согласен, значит, любовь не состоялась…

– Ладно, согласен. Это все?

– Нет. В-четвертых: полное невмешательство в расследование обстоятельств гибели вашего математика… Филин его фамилия, я не ошибся? Расследование будут вести мои люди, а на нарушение служебной этики мне плевать. Придумай сам, как это обеспечить организационно.

– Хм, – Нетленные Мощи с сомнением качнул головой. – Полагаешь, это перспективно?

– Не знаю, – отрезал Малахов. – Я не логик, я в лучшем случае интуитивист. Если мне кажется, что надо действовать так-то и сяк-то, я буду действовать так-то и сяк-то. Вот и все.

– Согласен. Еще что-нибудь?

– Там будет видно. А пока, – Малахов с отвращением повертел в пальцах свой бокал и выплеснул из него остатки на цементный пол, – попроси, чтобы нам подали коньячку поприличнее, что ли.

– Само собой! Двадцатилетний годится?

– Сойдет. И заодно что-нибудь от изжоги…