Языки Пао - Джек Вэнс

— Каким же образом он узнает?

Палафокс съел кусочек яблока и неторопливо сказал:

— Я сообщу ему об этом.

— Значит, вы пойдете против меня?

Палафокс улыбнулся своей неуловимой улыбкой:

— Никогда, если ты не будешь действовать вразрез с моими интересами, которые в данный момент совпадают с интересами Бустамонте.

— И каковы же ваши интересы? — закричал Беран. — Чего вы хотите добиться?

— На Брейкнессе — мягко сказал Палафокс, — не принято задавать такие вопросы.

С минуту Беран молчал. Затем отвернулся, воскликнув с горечью:

— Зачем вы привезли меня сюда? Зачем протежировали мне, помогли поступить в Институт?

Палафокс расслабился и сел поудобнее — причина конфликта прояснилась для него.

— В чем же тайна? Хороший стратег обеспечивает себя максимумом инструментов. Ты — козырная карта в игре против Бустамонте, если, конечно, возникнет надобность.

— И сейчас я больше вам не нужен?

Палафокс пожал плечами:

— Я не провидец — в будущем читать не в моей власти. Но мои планы относительно Пао…

— Ваши планы относительно Пао! — воскликнул Беран.

— …продвигаются гладко. И вот чего я достиг — ты больше не мой козырь, ибо теперь в тебе таится угроза успеху моего предприятия. В любом случае самое лучшее — это прояснить наши отношения. Я тебе никоим образом не враг, но наши интересы не совпадают. У тебя нет оснований для жалоб. Если бы не я, ты был бы уже мертв. Я обеспечил тебя пищей и кровом, дал прекрасную возможность для образования. И буду продолжать содействовать твоей карьере, если ты не предпримешь никаких действий против меня. Более мне нечего сказать.

Беран встал и отвесил церемонный поклон. Он собрался было выйти, но замялся и оглянулся. Встретив взгляд черных глаз, широко раскрытых и пылающих, он словно ощутил удар. Это был не тот предельно рационалистичный Магистр Палафокс — разумный, модифицированный, чей престиж уступал лишь авторитету Лорда Вампелльта — этот человек был незнаком Берану и совершенно непредсказуем, от него исходила такая сила, что все это противоречило всякому представлению о нормальности.

Беран возвратился к себе и нашел Гитан Нецко, сидящую на каменном подоконнике, с подбородком, упертым в колени, которые она обхватила руками. Девушка взглянула на него, и, несмотря на отчаяние, Беран ощутил приятное, незнакомое ему чувство властелина. Она была очаровательна — типичная паонитка с Вайнлэнда, стройная, хорошо сложенная, с чистой кожей и правильными, словно выточенными чертами лица. Выражение его невозможно было разгадать: Гитан ничем не проявляла своего отношения к нему, но так и полагалось на Пао, где интимные отношения юности исстари окутаны дымкой таинственности. Поднятая бровь может означать неистовую радость, а нерешительность и понижение голоса — абсолютное отвращение.

Беран сказал резко:

— Палафокс не разрешит мне вернуться на Пао.

— Нет? И что же теперь?

Он подошел к окну и мрачно поглядел в бездну, где клубился туман.

— А теперь — я улечу без его разрешения, против его воли! И сразу, как только представится возможность.

Она скептически оглядела его:

— А если ты вернешься на Пао, какова будет польза?

Беран покачал головой в сомнении:

— Не знаю наверное. Я надеюсь восстановить прежние порядки.

Она рассмеялась грустно, но без всякого оттенка пренебрежения:

— Потрясающее самомнение. Хотелось бы это видеть.

— Надеюсь, ты это увидишь.

— Но я совершенно не понимаю, как ты этого добьешься.

— Еще не знаю. Самое простое — буду просто отдавать приказы.

Увидев выражение ее лица, Беран воскликнул:

— Ты должна понять — я истинный Панарх! Мой дядя Бустамонте — убийца. Он умертвил моего отца, Аэлло.