Королева теней - Сара Маас

Помещение, где происходила встреча, имело лишь одно высокое узкое окно. Вид оттуда загораживали многочисленные каменные башни Мората. Маноне было тесно в этой комнатенке; особенно рядом с герцогом и его сломленной женщиной.

– Будет исполнено, – сказала Манона и встала.

– Ваша милость, – произнес герцог.

Манона замерла, встав вполоборота к Перангтону.

Глаза у герцога были не совсем человеческими.

– Главнокомандующая, при обращении ко мне следует добавлять «ваша милость».

Манона с трудом сдержалась, чтобы не выдвинуть железные зубы.

– Это для людей вы герцог. Но не для меня. И уж тем более никакая не «моя милость».

Астерина замерла.

Герцог Перангтон громко расхохотался. Кальтэна оставалась бесстрастной, будто не слышала этого разговора.

– Белая демонесса, – произнес герцог, оглядывая Манону с ног до головы.

Его глаза скользили по ней слишком уж смело и нагло. Будь на месте Перангтона кто-то другой, она железными ногтями выцарапала бы ему глаза, позволив немного повопить от боли. А потом железными зубами впилась бы в горло.

– Иногда я думаю, уж не собираетесь ли вы повернуть вашу армию против людей и захватить нашу империю?

– Для меня бесполезны земли, где живут люди.

Манона сказала ему сущую правду. Им не нужны земли смертных. Другое дело – Западный край, где некогда процветало славное Ведьмино королевство. Но до тех пор, пока не окончится война, затеянная адарланским королем, и пока его враги не будут разбиты, ведьмам не позволят вернуть себе потерянную родину. К тому же проклятие крошанских ведьм, не признающих за ними права на Ведьмино королевство, действует до сих пор. За пятьсот лет кланы Железнозубых так и не сумели одолеть проклятие последней крошанской королевы. Умирая, та прокляла Железнозубых, сказав, что они никогда не будут владеть Западным краем.

– Бесполезны, – повторил за Маноной герцог. – И за это я ежедневно благодарю богов.

Он махнул рукой:

– Можешь идти.

Манона смерила его взглядом. Может, убить герцога прямо за столом? Интересно было бы посмотреть, это встряхнет Кальтэну? Но тут она увидела, как Астерина слегка переместила ногу. Своевременное предупреждение, сродни негромкому покашливанию.

Манона молча вышла, оставив герцога наедине с его безгласной любовницей.

Манона шла по узким коридорам Моратской крепости. Рядом – ее заместительница Астерина, а на шаг позади – Соррель. Васта и Линна замыкали процессию.

Из узких, словно бойницы, окошек лились лучи заходящего солнца. Вместе с ним долетали крики, рычание, хлопанье крыльев. И конечно, неумолчные звуки кузнечных молотов, ударяющих по металлу.

В крепости были места, куда ведьм не допускали. Сейчас они как раз проходили мимо одного такого – входа в башню, где обосновался герцог. У темной каменной двери стояло шестеро караульных. Запахи, проникавшие сквозь дверь, казались Маноне острыми когтями, царапающими ей спину. Она и две ее заместительницы старались отойти к противоположной стене. Астерина решила взять реванш и блеснула перед караульными своими железными зубами. Ее золотистые волосы, стянутые на лбу грубым кожаным обручем, красиво переливались в свете факелов.

Но караульные лишь моргнули. У них не перехватило дыхание. Манона понимала: причина такой стойкости вовсе не в выучке солдат. От них тоже исходило странное зловоние.

Манона оглянулась через плечо на Васту. Та ухмылялась каждому караульному и слуге, попадавшимся навстречу. Ее рыжие волосы, кожа кремового оттенка и черные глаза с золотистыми крапинками завораживали большинство мужчин. Такими же завороженными были те, кого Васта избирала для телесных утех. Даже когда пускала им кровь (ей нравилось смотреть, как смертные истекают кровью), они не спохватывались. Но караульные у входа в башню герцога не клюнули и на Васту.

Заметив, что Манона смотрит на нее, Васта вопросительно изогнула темно-рыжие брови.

– Собери остальных, – велела ей Манона. – Настало время охоты.

Васта кивнула и свернула в темный боковой коридор, позвав с собой Линну. Та лишь улыбнулась Маноне и поспешила вслед за Вастой.

Манона с заместительницами поднялись в полуразрушенную башню, где расположился отряд Тринадцати. Днем их драконы восседали на толстых бревнах, торчащих из стен башни. Они дышали свежим воздухом и поглядывали на военный лагерь смертных, развернутый далеко внизу. На ночь драконы заползали внутрь своего гнезда, где их на всякий случай приковывали к стенам.

Это было удобнее, чем запирать драконов внизу, где в вонючих клетках томились остальные животные воздушной армии. Скученность приводила к дракам, порою достаточно свирепым, которые калечили драконов и портили им крылья. Драконы отряда Тринадцати выдержали там лишь одну ночь – первую и последнюю. Аброхас обезумел и едва не разнес клетку. За ним взбудоражились и собратья. Казалось, они разнесут крепость. Через час Манона и ее отряд Тринадцати обосновались в этой башне вместе со своими животными. Похоже, Аброхас тогда рассвирепел даже не из-за тесноты, а все из-за того же запаха.

Здесь, в гнезде, драконов окружали только знакомые запахи. Не все приятные, но настоящие. Странное зловоние сюда не долетало. Не успевало, уносимое ветром прочь.

Под сапогами ведьм поскрипывала солома. Сквозь пролом в крыше долетал свежий ветер. Кровлю проломил дракон Соррели. Латать пробоину не стали. Пусть драконы дышат воздухом, а Аброхас любуется звездами. Он любил смотреть на звезды.

Посреди помещения, служившего гнездом, стояли корыта с мясом и зерном. Корм приносили люди. Драконы к нему не притрагивались. Служитель, приставленный к гнезду, менял сено. Едва увидев железные зубы Маноны, он опрометью выскочил из помещения. Но остался запах его страха – липкий, как масляное пятно.

– Четыре недели, – буркнула Астерина, поглядывая на бледно-голубую кожу своей драконихи, оседлавшей насест. – Четыре недели мы просто бездельничаем. Зачем нас сюда пригнали? Когда мы начнем воевать?

Куда ни ткнись – везде ограничения, от которых ведьмы скрежетали железными зубами. Летать им разрешали только в темноте, чтобы никто не узнал о существовании воздушной армии. Добавить к этому странное зловоние, исходящее от смертных, сплошной камень вокруг, кузницы, громаду крепости с насквозь продуваемыми коридорами. Каждый день неумолимо истончал терпение Маноны. Даже горная цепь, на которой стояла Моратская крепость, представляла собой сплошной камень. Здесь почти не ощущалась наступившая весна. Одним словом, гиблое место. Но бабушка хорошо научила Манону держать свои мысли и настроения при себе.

– Мы начнем воевать, когда получим приказ, – сказала она Астерине, любовавшейся закатным солнцем.

Вскоре солнце скроется за зубчатыми пиками, они оседлают драконов и взмоют к небесам.