Звероликий - Владимир Лещенко

Их посещали преимущественно представители элиты общества, они были местом встреч и обедов разных важных лиц.

Шли туда не столько для того, чтобы насладиться экзотической кухней, сколько для того, чтобы показать остальным согражданам, что подобное удовольствие им доступно.

Тут назначались деловые и любовные свидания, обсуждались и заключались сделки, а в последнее время даже вошло в моду праздновать свадьбы.

Крис туда не ходил – он вообще не любил рестораны. По многим причинам, среди которых не на последнем месте были проблемы с обонянием. Все эти остро пахнущие специи, соусы, подливки просто сводили его с ума. Запахи били по нервной системе, притупляли магическое восприятие.

Но в связи с профессиональными обязанностями ему доводилось бывать во многих роскошных заведениях – и не только в родном городе.

А вот теперь ему предстояло попасть в один из трех самых престижных и дорогих ресторанов Сераписа, называвшийся «Голодная пекинская утка».

И Крис с помощницей направил свои стопы в чжунгоский, или, как упорно говорила Натали, китайский квартал.

В последние сто лет, когда жизнь в Чжунго круто переменилась, такие кварталы как‑то словно сами собой появились во всех мировых столицах и даже в более‑менее крупных городах. В Лондинии, в Лютеции, в Мюнхене и Неаполе, и даже в самой Александрии.

Узенькие улочки, золотые и красные вывески, иероглифы…

И всюду драконы.

Драконы, дракончики и совсем уж маленькие дракошечки.

Во время посещения таких кварталов Крис всегда удивлялся – откуда тут столько хинцев и хинок? Вроде и немного их на улицах Сераписа, а вот как соберутся они, работавшие законно и незаконно, всей кучей в своем обиталище, так и начнешь понимать, прости Господи, ксенофобов.

И в самом деле, этих невысоких узкоглазых людей с каждым годом становится все больше – в конторах, гостиницах, на заводах и в порту. Грузчики, горничные, лекаря, учителя боевых искусств, торговцы и финансисты стекаются сюда, на эти кусочки далекого отечества, которого многие и в глаза не видели, а большая часть и не увидит. Машинам в такие кварталы не проехать, потому как здешние улочки слишком узки и они заполнены толпой, не боящейся попасть под колеса шестиосного большегрузного «элефанта» или стремительного русского «Аргамака».

Крис без труда нашел «Голодную утку» и, пропустив вперед свою даму, вошел внутрь мимо портье в длинном халате.

Внутри оказалось все то же красное дерево и позолота.

Миловидная служительница, судя по лицу хинка лишь наполовину, не моргнув глазом при появлении странных гостей, провела их к столику на двоих, где оставила ждать прихода мага.

В ожидании появления клиента, сыщик начал перебирать четки, в то время как Натали принялась изучать поданное им меню, написанное на нескольких языках – государственной латыни, койне, галльском и все теми же иероглифами.

Ресторан был весьма и весьма дорогим.

За маленькую порцию супа вон тонг (неизвестно из чего приготовленного) просили десять ауро, за креветки по‑сычуаньски – двадцать, а тушеная рыба с имбирем стоила полтинник (!). Ну а цены на сливовое вино, произведенное «по рецептам времен государя У‑Суна», могли бы уложить в обморок любого скупердяя.

(Впрочем, если клиент желает, подадут и кипрское вино, и даже русскую водку.)

Острые запахи не то чтобы раздражали, но отвлекали.

Соседи тоже, хотя и не позволяли себе пялиться бесстыдно на европейскую девку и косматого демонагуа, зачем‑то пожаловавших в приличное заведение, все же нет‑нет да и посматривали в их сторону, качали головами и шушукались.

Потом сидевший за столиком напротив полный усач средних лет, пришедший сюда с такой же тучной дамой, щелкнув пальцами, подозвал официанта, что‑то приказал, протягивая несколько крупных кредиток…

И минуты через три официант появился уже с блюдом в руках.

Донесшийся запах заставил Лайера печально опустить уголки рта.

Посетитель был не оригинален в своей, как ему казалось, остроумной шутке.

Пару лет назад так сделал проконсул Неаполя, которому частный детектив не угодил результатами проделанного расследования.

Назначил встречу в корейском ресторане и нарочно опоздал. И Крис, отчаянно нуждавшийся в деньгах, был поставлен перед необходимостью полтора часа сидеть и смотреть, как окружающие вкушают собачье мясо.

Толстяк смотрел в их сторону, не скрывая ухмылки. Потом наклонился к своей спутнице и демонстративно громким шепотом сказал:

– Ходят сюда всякие извращенцы! Приличным людям отдыхать мешают! И эта… постыдилась бы с таким…

Натали от грязного намека вспыхнула. Сыщик подозвал официанта.

– Милейший, у вас блюда из обезьян имеются?

– Триста ауро, – не моргнув глазом, сообщил хинец.

– Что ж так дорого?! – возмутилась Натали.

– Сто пятьдесят ауро стоит обезьянка в магазине Гагенбека, пятьдесят – наем такси и услуги курьера, все остальное – скромная награда вашим ничтожным слугам за усердие, – улыбнулся официант. – Заказываете?

– Нет, спасибо…

Хотя за ужин платил, как всегда, Чин, было бы несправедливо, чтобы он оплачивал еще и его, Криса, личную мелкую месть. Кроме того, бедное животное не виновато, что среди отдаленных родственников его сыскиваются всякие уроды.

– Да чего париться, шеф? – недоумевала Натали. – Дать ему просто по роже – и вся недолга!

Она недвусмысленно посмотрела на свои острые, как бритвы, ногти, покрытые кроваво‑красным лаком.

Лайер покачал головой. Не время и не место учинять бучу.

– Ну, как скажешь. А то…

Соседний столик заняли два старичка‑хинца в старомодных одеяниях, похожих на то, в котором ходил приснопамятный Трималхионов ниппонец, – неудобные халаты, вычурные шапки с рубиновыми шариками – одежда знатных дворян прежней хинской империи. Поглощая какие‑то национальные блюда, они о чем‑то оживленно чирикали на своем языке. Не иначе о том, как им обустроить Чжунго, когда нынешняя богопротивная власть падет и народ призовет их вновь сесть к нему на шею и руководить по заветам великого Кун Фу‑цзы.

Даже присутствие двух чужаков их не смущало.

Небось, сколько живут, столько и обсуждают. Хотя вроде должны понимать, что ничего им не светит.

Великий Кормчий народа Чжунго Дуй Буй Фуй в свои девяносто три года весел и бодр и похоже всерьез намерен превзойти достижение своего великого предка – знаменитого разбойника Чу Гун Чана, в сто семь лет имевшего гарем из ста семи красавиц и умершего в сто двадцать один год, да и то не своей смертью, а подавившись персиковой косточкой.

Но даже если нынешний Кормчий и помрет, что с того? На подходе два его племянника – семидесятилетние крепыши Шао Бао и Бао Шао…