Дела эльфийские, проблемы некромантские - Дарья Снежная

Догорел один факел, затем второй. Полли заснула, свернувшись на мешках калачиком. Я накинул на нее куртку и растянулся рядом, подложив руки под голову. Знал бы Вел, чем и где сейчас занимается его братишка. А ведь я не жалею ни капельки. Хоть какое-то практическое применение находится всему, что я умею, меня ведь воспитывали как воина, а не как… тьфу, как подумаю, аж противно. Пусть жизнь наемника и лишена некоторых атрибутов романтики, не совсем так я ее представлял, но все лучше, чем торчать в четырех стенах. Правда, бывает — не хватает Локсли, мы с ним даже не попрощались. А его сестренка-язва Никтаэль, наверное, до сих пор кусает локти и грозится разорвать меня на кусочки за недостойное поведение. Зато я встретил Полли. Смешная. И со своими привидениями в шкафу. Интересно, что ее заставило покинуть отчий дом?

Мысли текли вяло и плавно, глаза закрывались. И чего этот купец такую панику развел? Может, трупы ему примерещились? Маг же ничего не обнаружил…

Раздалось легкое шуршание и поскрипывание. Кажется, активизировались вышеупомянутые мыши-крысы, убедившись, что пришельцы не собираются их гонять, травить и заколдовывать. Грызуны зашевелились прямо надо мной, на лицо посыпалась труха. Я сел, отряхнулся и вскинул голову…

Karim-ed-herra!

Слабо фосфоресцирующая фигура с размытыми очертаниями, сообразив, что ее обнаружили, уже не скрываясь, глухо зарычала и прыгнула вниз. Я едва успел схватить Полли и отлететь в сторону. Девчонка, только проснувшаяся и еще ничего не соображающая, еле удержалась на ногах. Черные загнутые когти твари с противным треском порвали мешок, отборный наиценнейший кофе хлынул на пол. Чудовище подняло голову и уставилось на нас черными глазами без белков, из оскаленной пасти тянулись ниточки слюны.

Хрисс! И это не ругательство!

Одержимый. Как он здесь оказался? Человекоподобная зверюга снова прыгнула, не прекращая издавать надтреснутое рычание. Мы с Полли бросились врассыпную. Она — наверх, по лестнице, я — в сторону, мимо досок. Хрисс, видимо, предпочитал девочек в собственном соку. Полли взвизгнула, когда когтистая лапа схватила ее за ногу, и я машинально швырнул кинжал. Попал. Девчонка ласточкой взлетела по лестнице и по бочкам под самую крышу. Тварь оскорбленно взревела и закрутилась на месте, пытаясь дотянуться до торчащего из лопатки оружия, в какой-то момент ее бешеный взгляд остановился на мне.

Достать второй кинжал я не успевал, поэтому по привычке выхватил любимый шарик, забыв, что имею дело с неживым существом. При столкновении шарика со лбом зверя раздался глухой гул, как от удара по колоколу. Хрисс ошеломленно тряхнул головой и бросился на меня с удвоенным рвением. Смышленый гад, понял, чего ждать от моей игрушки. Однако вторым ударом я метил вовсе не в лоб. Шар пролетел над плечом хрисса, легкий рывок, резинка спружинила, и гладкий бок удачно впечатался твари в затылок.

— Так его! — пискнула девчонка.

Нежить споткнулась и рухнула, проехавшись носом по полу. Я воспользовался этим, чтобы, как Полли, вскарабкаться наверх. А Полли — чтобы засветить в чудище любимой огненной волной. Однако это не произвело на хрисса никакого впечатления. Ах да, они же невосприимчивы к магии.

Я не представлял, как с ним справиться. Моих знаний хватало только на то, чтобы извиниться перед человекоподобным «рад тебя видеть, обязательно поболтал бы — но, пойми, дела…» и слинять. Хриссы не боятся магии. Они забывают про боль. Они живучи, как нежить, и изворотливы, как люди. Когда шло повальное уничтожение одержимых, на одного хрисса выходило пять-шесть опытных воинов, тогда его внимание рассредоточивалось, и, получив несколько ран, он выбивался из сил. Но не могу же я попросить одержимого подождать, пока сгоняю за подмогой. Я вытащил второй кинжал и приготовился достойно умереть на благо человечества. Надеюсь, оно это оценит.

Только вот образцово-показательного боя не получилось. Хрисс взвился на второй ярус одним прыжком, я даже не успел отмахнуться. Его когти впились мне в плечо, а мой кинжал — в его живот. После чего мы, сцепившись, рухнули через перила. От удара у меня вышибло дух и на мгновение потемнело в глазах. Тварь царапнула клыками по шее и больно вдавила рукоять моего же кинжала мне в живот. Над головой что-то угрожающе заскрипело. Но я не успел понять, что именно…

— Ти-и-им! — прокричала Полли. Что-то с силой рвануло меня за воротник, выдергивая из-под хрисса, и в тот же миг раздался страшный грохот: перекрытие не выдержало веса товара и дополнительной беготни. Тело твари скрылось под горой бочек. Некоторые из них треснули, в воздухе разлился упоительный аромат сала. Спустя буквально удар сердца меня плавно опустили на землю. Я резко обернулся и замер с открытым ртом.

Нет, определенно это была Полли, вот только… зрачки прозрачных глаз не просто вытянулись, а превратились в две едва заметные щелочки, кожа посветлела практически до абсолютной белизны, а за спиной развернулись почти на три сажени два белоснежных, словно сияющих в темноте перепончатых крыла.

— Демон, — выдохнул я, чувствуя, что начинает кружиться голова.

Теперь я наконец сообразил, о чем мне должен был сказать цвет волос Полли. Демоны — по легенде, любимые игрушки богов, результат спора Литы, богини Света, и Дейма, бога Тьмы. Они поспорили, что в равной степени сильны, что Лита способна создавать существ, предназначенных для разрушения, а Дейм — тех, кому предписано созидать. Тогда появились на свет белоснежные, прекрасные демоны разрушения и темные, устрашающие демоны созидания. Оба вида наделены невероятным, с человеческой точки зрения, магическим потенциалом, но если первые могут использовать его только в разрушительных целях, то вторые — лишь в созидательных.[27]

— Ты все-таки знаешь… извини, — едва слышно прошептала Полли и закрыла глаза. Крылья с шелестом свернулись и начали стремительно уменьшаться, пока не исчезли совсем. Лицо порозовело.

— За что? — не понял я, пытаясь устоять на ногах.

— Мне следовало тебе рассказать… кто я. Но мне с тобой было так интересно. А я побоялась, что если ты узнаешь, то прогонишь меня. Я же…

— Ну, у всех свои недостатки. — Я хотел пожать плечами и улыбнуться, но вместо этого скривился от боли. — К тому же по желанию вырастающие крылья — это скорее достоинство.

Полли недоверчиво улыбнулась в ответ:

— Не по желанию. Я еще не умею по желанию. Я превращаюсь, когда сильно пугаюсь.

— Не умеешь — научишься, — жизнеутверждающе заявил я и… потерял сознание.

Когда я очнулся, была ночь. То ли уже, то ли все еще… Однако лежал я совершенно определенно не на земле, а в кровати, справа от которой раздавалось пыхтение Полли и равномерное бумканье, словно кто-то бился головой о стену.

— Pollie, заканчивай с самобичеванием и объясни мне, что случилось, — прохрипел я и сам поразился этому звуку.

— Тим? Ты себя хорошо чувствуешь? Кажется, у тебя снова бред. — Она склонилась надо мной, внимательно вглядываясь в мое лицо. На детской мордашке была нарисована такая неподдельная серьезность пополам с беспокойством, что я не выдержал и, чтобы не рассмеяться, скосил глаза в сторону. В руке у Полли был зажат мой шарик. Вот, оказывается, что «бумкало», тоже мне игрушку нашла…