1941. Время кровавых псов - Александр Золотько

– Может, и нужно, – негромко ответил Орлов. – Секунд на тридцать продолжили бы развлечение для господ немцев. Значит, вначале мы выскочили бы из-под земли, я расстрелял бы по-быстрому восемь патронов из «ТТ», ты – семь из «нагана», немцы дрогнули бы под таким ливнем пуль, потом врезали бы нам в ответ, и мы если бы не погибли на месте, то бросились бы бежать, спасая жизнь и прикидывая, где можно затаиться, чтобы не подохнуть случайно… что мы сейчас и делаем. Вообще, мы с тобой и так молодцы и вносим посильный вклад. Вчера мы уничтожили трех немцев и с десяток трусов и предателей. Если бы каждый боец и командир Красной армии совершил такой, в общем-то, пустяковый поступок, война бы уже закончилась…

– Наверное, – прошептал Севка. – Не знаю…

– Многого ты не знаешь, младший политрук! – засмеялся старший лейтенант. – Но ничего, держись меня – все будет нормально.

Севка лег на спину и закрыл глаза.

Выстрелов больше не было слышно, тишина была полная, голову словно набили ватой. Севке захотелось закричать, чтобы убедиться, что это действительно так тихо вокруг, а не он оглох.

– А что ты сказал полковнику, чтобы он нас отпустил? – спросил Севка просто для того, чтобы услышать свой голос.

– Сказал, что вывожу из окружения младшего политрука, сына одного из заместителей наркома обороны. И что не нужно, чтобы кто-то из бойцов видел его… то есть твое лицо. Черт с ним, с замнаркомовским сынком, если бы он погиб, товарищ полковник, а если в плен попадет? Вы себе можете представить, что немцы по этому поводу раструбят через газеты и по радио? Я полковника спросил, он задумался… тяжело так задумался, я уж испугался, что он предложит тебя просто пустить в расход, чтобы избежать мирового конфуза. Но полковник не зря был испуган тридцать седьмым. Отпустил и даже снабдил патронами, гранатами, харчами и водой. Ты, кстати, есть не хочешь?

– Не знаю… – ответил Севка.

В голове звенело.

– Может, выглянуть? – предложил Севка. – Посмотреть, где немцы…

– Зачем? А если они сидят рядом? Или раненый тут лежит и ждет, когда его свои подберут. А тут мы, как чертики из-под земли. Сиди уж, не дергайся. Дождемся ночи, а потом… Так ты есть хочешь? Я бы не отказался. – Орлов положил пистолет и револьвер на колени, развязал мешок и достал из него кирпичик хлеба. – Черствый, но есть можно. Еще кусок сала, луковица. Есть банка тушенки, но ее, пожалуй, оставим на завтра. Если тебе не трудно, сооруди по бутерброду…

– А нож?

– Нож. – Старший лейтенант вытащил из-за голенища нож и протянул его через плечо Севке. – Ты его об землю почисти, я вчера сразу не вытер от крови.

Севка взял нож, осторожно провел пальцами по лезвию.

– Давай-давай, – подбодрил его Орлов. – Желудок не казенный, кушать просит.

Севка несколько раз вогнал клинок в землю, потом вытер его о подол гимнастерки. Раз, другой.

– Ты там не особо старайся, – посоветовал Орлов. – Глаза не видят, сердце не болит. На «сидоре» режь. И достань из него флягу с водой – в горле пересохло.

Севка отдал флягу, осторожно, чтобы не выронить буханку, отрезал два куска. Развернул газетный пакет, отрезал по ломтику сала, положил на хлеб. Покрутил луковицу в руках.

– А лук?

– Что лук? Разрежь пополам. – Орлов отхлебнул из фляги, завинтил крышку. – Жаль, что не водка. Сейчас бы нервы поддержать было бы неплохо…

– Тебе горбушку?

– Мне, как старшему по званию и добытчику, горбушку. Лук разрежь.

Резкий запах лука заполнил пещерку, впился в глаза Севке.

– Хорошая штука, сало, да с лучком… – Орлов с хрустом откусил от своей половинки луковицы. – Хорошо. Ты ешь быстрее, нам еще одно дело решить нужно…

Расправившись с бутербродом, Севка сложил оставшиеся продукты в вещмешок. Запил еду водой из фляги и почувствовал себя почти сытым. И спокойным.

Это здорово, что судьба свела его с Орловым. Без него все могло уже закончиться. Лежал бы Севка Залесский где-нибудь в поле…

«А эта жизнерадостная мысль приходит в голову все чаще и чаще, как к себе домой, – подумал Севка. – Нужно с этим что-то делать. Думать нужно позитивно. Не мог погибнуть, а выжил. Выжил. И спасибо Даниле Орлову».

– Сева, а ну послушай, – тихо позвал Орлов.

– Что? – обмер Севка. – Немцы?

– Не пойму… – прошептал Орлов. – Ты послушай…

– Ничего… – сказал Севка после минуты молчания. – Тихо.

– Ты ближе сюда наклонись… Вроде как говорят… Не пойму – наши или немцы.

Севка повернулся головой к выходу, отодвинул в сторону вещмешок и на четвереньках подполз почти к самому выходу. Прислушался.

– Тихо все… – Севка хотел повернуться к Орлову, но не успел – что-то захлестнуло ему горло.

Севка захрипел, рванулся в сторону, но петля не ослабла. Махнув рукой наугад, Севка, кажется, попал Орлову по лицу.

Упав на бок, Севка попытался оттянуть кожаный ремешок, но пальцы не смогли залезть под него, ремешок врезался в кожу.

Севка пытался вырваться, пытался ударить Орлова, ему казалось, что борьба длится бесконечно долго, но на самом деле все закончилось через полминуты.

Темнота отделилась от стен пещеры, закружилась стремительным водоворотом перед глазами, затопила пещерку и, словно вода, хлынула Севке в мозг.

Еще через секунду, как показалось Севке, он открыл глаза.

Живой. И даже может дышать. Горло горит, легкие горят, перед глазами танцуют ярко-белые точки.

– Попытаешься кричать, – прозвучало над головой, – зарежу.

Севка хотел что-то ответить, но не смог – горло отказалось ему служить. Получился только хрип.

– Попей водички, – сказал Орлов, и горлышко фляги оказалось возле Севкиных губ.

Вода тонкой струйкой потекла в рот, несколько капель попали на подбородок и медленно стекли вниз, к горлу.

– Ты что… – выдавил из себя Севка, – с ума… с ума сошел?..

– Думаю, что нет. – Орлов завинтил флягу и положил ее на землю. – Думаю, что я нормальный. А ты, как я полагаю, рассчитывал нарваться на идиотов? На восточных варваров? На диких скифов?

– Ты о чем?

– О тебе, Сева, о тебе… Я давно хотел у тебя спросить: ты на самом деле младший политрук Красной армии?

– Да, – быстро ответил Севка.

Он даже подумать толком не успел, ответ вырвался сразу, без подготовки.

– Ага… – удовлетворенно протянул Орлов. – То есть я ошибся?

Севка попытался пошевелить руками или ногами, но и ноги, и руки были связаны.

– Ты ошибся, – сказал Севка.

– И ты можешь поклясться, что ты – офицер Красной армии? – Орлов подвинулся в глубь пещеры, чтобы видеть лицо Севки. – Скажи – да, я офицер Красной армии.