Невеста воина, или Месть по расписанию - Елена Звездная

Экран развернулся, мигнул и отобразил мою любимую мамочку в черной летной форме, с черными волосами и уже без седины и на фоне кабины управления малого крейсера YS 200, а таковые корабли уже лет двести как никто не выпускал!

Мамуль засекла мой неприятно удивленный взгляд, оглянулась, рассмеялась и успокоила:

— Это корабль контрабандистов, не суди о нем по обертке.

— Да при чем тут обертка? — Я все еще осматривала кабину управления. — Ма-а-ам, у тебя система охлаждения накрывается. Вон тот сине-оранжевый датчик на панели 3889.

Мамуль оглянулась, принялась считать панели, пытаясь понять, о чем вообще речь. Вот она, разница в образовании — мама летчик, а я будущий капитан, и потому в отличие от мамы у меня более широкая специализация.

— Правее, еще правее, ниже, чуть левее, ага, он. Запусти систему очистки, не-а, ниже, ага, это, — руководила я мамиными поисками нужных датчиков. — На сорок процентов запускай, больше этот утиль не потянет. И вот, мам, вот чем ты думала, когда брала этот корабль, а? Ну, поменяли они двигатель и, возможно, систему обороны, и что? Остальное-то рухлядь!

Мама не спорила, потому как знала — конкретно в данной области я соображаю лучше, а родительский авторитет не та величина, что фигурировала в наших отношениях.

— Так? — внося данные, спросила мам.

— Ага, и заодно запусти систему диагностики неисправностей.

— Кирюсь, а она не запускается автоматически?

— На этих моделях — нет, крейсер YS 200 рассчитан на команду в двенадцать человек.

И мама заметалась по кабине управления, быстрая, стремительная, красивая. Я всегда мамочкой восхищалась, она для меня как эталон идеальной женщины была… если бы не любовь к папандру. А так, какое-то разочарование появилось в моем отношении к мамочке. И вроде люблю, а как-то… не ожидала я от нее такой глупости. А потом припомнились мне синие-синие глаза, революция моих гормонов…

короче, все мы имеем право на свое маленькое сумасшествие, вот.

Мамуль, отбегавшись, снова села в кресло, выдохнула, лучезарно мне улыбнулась и, скрывая страх за улыбкой, спросила:

— Пантеренок, ты как?

Хороший вопрос, я даже задумалась, что на это ответить. Потом тоже решила спросить:

— А ты про что знаешь?

— Начинается! — правильно поняла мой вопрос мамуля.

С улыбкой смотрю на маму и понимаю, как сильно соскучилась.

— Ты где? — спрашиваю без лишних слов.

— На подлете к астероиду. — Она отвлеклась на панель управления. — Буду ждать вас с Демоном здесь. Не знаю, кто это, но Исинхай заверил, что доверять ему можно. У тебя что? Исинхай только глаза отводит, Ашары нет на связи, Наска тоже исчез. — Моя мать выдала такую тираду на элате, что мне плохо стало. — Но… ты у людей Исинхая, значит, проблема решаема. Рассказывай, Пантеренок.

— Мм… это долгая история, — протянула я.

Мама на меня так глянула, что стало кристально

ясно — тема обсуждению не подлежит.

— Я жду, Кира, — уже нервно потребовала мамочка.

Не на ту нарвалась. Просто в свете всего сообщенного Дьяром и вообще у меня наконец была возможность нормально пообщаться с мамой, и этот шанс я упускать не собиралась.

— А знаешь, — я руки на груди скрестила, — начнем с тебя, мамуль! Рассказывай!

Мама напряглась, узрела мой возмущенный взгляд, глазки опустила и грустно спросила:

— Что тебе уже известно, Кирюш?

— Много чего, — нервно передернула плечами и все же не сдержалась: — Мам, тут планета сплошного идиотизма! Меня папандр сначала под Нрого подсунул, а потом… Дьяру отдал! Я от него едва смылась, и то тени Нрого помогли.

У мамули глаза увеличились, пальцы вцепились в панель управления, лицо побелело, и посиневшими губами она прошептала:

— Так, значит, Нрого…

— Да, мам, — подтвердила я ее невысказанное предположение, — меня отдали Нрого исключительно чтобы ты прилетела! А по идее, папандр сразу хотел кому-то из сыновей всучить.

Мама застонала, закрыла лицо руками и простонала громче. А потом я расслышала приглушенное:

— Он отпустил меня, чтобы ты не досталась правящему клану! Он все просчитал! Он все… — Далее ругательство на странном языке, который я уже слышала… от папика.

Дверь приоткрылась, вошел Накар, кивнул среагировавшей на звук маме, потом подошел и поставил передо мной поднос с рыбкой, поджаренной до золотистой корочки. Следом вошел шерстюсик, приветственно ткнулся носом в мое плечо и сел рядом, голодным взором поглядывая на рыбу. Со стороны экрана раздался сдавленный стон, а после тирада, причем опять непереводимая.

— Снежная смерть! — в результате выдала мама.

— Мой Икасик, — довольная и счастливая, ответила я. — Моя радость. Единственный нормальный мужик на всем Иристане, ну, кроме Накара, а главное — понимающий.

Подчиненный шефа хмыкнул и потрепал меня по голове. Как маленькую. Икас на это дело глянул и ткнул Накара носом в живот. Я потянулась и почесала Икасика, тот заурчал от удовольствия и полез облизывать меня. Идиллия, в общем, причем сплошная.

Некоторое время от мамы не доносилось ни звука, только глаза такие огромные и удивленные. А потом последовал вопрос:

— Ты что сделала с Нрого?

Теперь я на маму удивленно смотрю, а Икас тем временем нагло стянул рыбу и проглотил ее моментом. Накар узрел это и ушел явно за новой порцией. И вот тогда я маме ответила:

— Да ничего я с ним не сделала. Ну, выпили, ну, поговорили за жизнь, ну, он выдал, что его никто не понимает. И все.

По мере моего повествования мамины глаза все увеличивались. В итоге и рот приоткрылся.

— Что? — переспросила мать.

Ну уж нет!

— Мама! Ты опять стрелки переводишь? А ну живо про себя рассказывай!

— Ты как с матерью разговариваешь?! — вспылила мамуль.

— Ты почему от дочери свое героическое прошлое скрываешь?! — Мы все-таки родственники, так что я тоже возмущаться умею.

Мама нахмурилась, потом пальцы сцепила и лишь затем ответила:

— Кира, доченька, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы все рассказать! Потому что ты, Пантереночек, начнешь мстить в своем извечном стиле! А передо мной сейчас главная задача — вытащить тебя с этого, нестабильной рулевой тягой его, Иристана!

Так-так, а вот это уже интересно. Теперь и я села, сцепив пальцы. Счастливый и довольный Икасик стащил еще и булочку и теперь радостно скалился и облизывался, выразительно глядя на опустевший поднос. Мол, хозяйка, а что еще есть вкусненького? Но мне сейчас не до него было.

— Мам, — подозрительно протянула я, — почему отец сказал, что очень сильно любил тебя? И Дьяр на это намекал? И как ты вообще с папандром связалась, если у тебя, как я поняла, нормальный отец был… или есть. Мам, а у меня деда есть?