Другой Ледяной Король, или Игры не по правилам. Игра вслепую. Игра с огнем. Игра в прятки - Майя Ахмедова

Я по-прежнему неспешно двигалась «по течению» в плотной ярмарочной толпе, а на удивление уместные слова под чарующий аккомпанемент проникали не в уши – в самое сердце: не всегда на небе тучи, пройдет и ночь – день будет лучше… и предательства не бойся, другу верному откройся – как-то так… Я ничего не видела и не слышала, кроме голоса, давно ставшего почти родным, только слезы текли и текли без остановки. Тоска и напряжение последних дней постепенно отпускали мое измученное сердце, словно растворяясь в дивных звукосочетаниях, а с души один за другим падали накопившиеся камни, отчего на ней становилось легко и светло, и даже дышалось теперь свободнее…

На последних словах припева меня вынесло к самому краю низкого, ярко разукрашенного помоста, на котором живописной группой расположились бродячие артисты. Медноволосый бард с Ликуартиса уже раскланивался на все стороны перед восторженной публикой, но уйти ему не удавалось – пылкие поклонники (а пуще того поклонницы) ни за что не хотели даже на время расставаться с народным любимцем. В конце концов он уступил уговорам и завел очередную балладу. Как сейчас понимаю, выбор он сделал совсем не случайно: это было повествование о событиях пятилетней давности… Да-да, тех самых, что благополучно завершились нашей победой в памятном сражении в Туманной долине в День Весеннего Равноденствия! Нахлынувшие вдруг воспоминания непроницаемым колпаком отделили меня от галдящей суматошной толпы…

Очнулась я в тот момент, когда на сцене уже готовились к выступлению другие члены труппы, а слепой певец превратил сбор честно заработанных денег в комедийную импровизацию. Он обходил зрителей со старым трофейным шлемом в руках, живо комментируя каждую брошенную монету, и отвечал на шутки, не забывая между делом отвешивать комплименты местным красоткам. Я тоже не поскупилась на гонорар, и не успели золотые пополнить щедрый урожай своих собратьев, как Вальгранарх выдал:

– Да вознаградят боги тебя, юная красавица, за… истинно королевскую щедрость!

И преклонил передо мной колено в приветствии, которым положено встречать именно персон королевских кровей. Комплимент пришелся в самую точку, особенно учитывая то, что я сейчас была прилично, но тускло и безвкусно одетой почтенной матроной лет под шестьдесят и о-о-очень впечатляющих габаритов, с бородавкой на подбородке, усиками на верхней губе и внушительным носиком-картошкой, украшающим простоватое лицо коренной жительницы самого дальнего из местных горных захолустий. Придерживаясь выбранной роли, я в срочном порядке заставила себя покраснеть и, стыдливо потупив часто моргающие глазки, сипло кудахтать что-то невразумительное, отбиваясь от попытки поцеловать мою не запятнанную скупостью руку. Не удалось…

Притихшая было толпа взорвалась криками, солеными шутками, оглушительным хохотом и поздравлениями по поводу обретения певцом очередной кандидатки на почетную роль второй половины. Пришлось покраснеть еще больше, громко всплакнуть от смущения, трубно сморкаясь в изысканно вышитый гладью платок размером с небольшую скатерть, и почти потерять сознание от осознания привалившего наконец-то счастья в личной жизни… К чести ликуартисца, он отвлек внимание на себя – снова запел, только теперь что-то злободневное на тему действительных и мнимых радостей семейных будней. Поклонники рьяно взялись ему подпевать по мере сил, а я получила возможность раствориться среди плотной массы хохочущих людей. Можно сказать, отделалась на удивление легко, а ведь могли бы с народной помощью и пожениться мимоходом! Нет, как вариант он очень даже ничего, если не сказать больше, только тогда я залечу, что называется, по полной – по статье за двоемужество!.. И хотя опять же не смертельно, да дети не поймут…

Но напоследок я успела заметить, как чешуйчатые головки Гичи приветственно качнулись, левый глаз непревзойденного певца едва заметно подмигнул мне, а свободная рука небрежно махнула в сторону ближайшего постоялого двора, скрытого сейчас разноцветным полотнищем циркового фургона. Что ж, культурная программа на вечер обеспечена, можно пока заняться делами… А точнее – упаковать пожитки да прикупить все необходимое для дальней дороги, не зря же пересеклись пути беглой меня и барда-самородка, странствующего всю свою сознательную жизнь!..

В сгущающихся сумерках высокая фигура, закутанная в длинный темный плащ с глубоким капюшоном, проплыла по ставшей малолюдной улице и свернула к черному ходу того самого постоялого двора. Коренастый рябоватый охранник окинул наметанным взглядом очередного «ночного жаворонка», пропустил в дверь, принял в ладонь мелкую монетку и мимоходом проверил качество товара путем щипания пониже талии. Привычно увернулся от пощечины, но тут же нарвался на следующую, более увесистую – с другой руки. Выслушал в качестве бонуса новую нецензурную версию житейской истины в духе «не заплатил – не лапай!» и, сочтя свою миссию выполненной, кивнул в сторону полутемной лестницы.

Преодоление ступенек на цыпочках не обмануло утонченный слух ликуартисца и на этот раз – он встречал гостью, стоя в проеме распахнутой двери, которую сразу же запер. Я подождала, пока он повернется, и медленно распахнула плащ, наблюдая за его реакцией на мой новый облик. А посмотреть было на что…

Мелкие смолисто-черные кудри до пояса, густо подведенные зеленые глаза, вздернутый носик, пухлые губки бантиком… Жесткий корсет, затянутый туже некуда ради осиной талии, блузка с рукавами-«фонариками» и низким вырезом, в котором примерно двенадцатый номер представал во всей своей внушительной прелести почти без купонов. Далее шла пышная юбка длиной – страшно сказать! – всего лишь до середины голени да легкие сандалии на тонких ремешках – не по сезону, зато сексуально подчеркивающие стройность загорелых ножек…

– И как тебе такой образ? – Я поправила оборку и крутнулась туда-сюда, кокетливо подбоченившись.

Обе головки Гичи закатили глаза и обвисли обрывками пестрого каната, вывесив на разные стороны раздвоенные язычки, а почтенный бард схватился обеими руками за сердце, качая головой и сипло выдохнув:

– О боги, за что мне все это?!

– В смысле – столько счастья сразу и еще в этой жизни? – уточнила я. – Значит, не так уж плохо получилось. А то меня терзали смутные сомнения насчет фасончика и количества косметики…

– Совершенство ничем не испортишь! – «Клиент» отвесил наигалантнейший поклон.

– Подлецу все к лицу! – согласно кивнула я, и мы одновременно расхохотались. – Ну, здравствуй, вечно молодой бродяга!..

Мы обнялись, поцеловались, прослезились… К накрытому столу, посреди которого ненавязчиво синела узкая высокая бутылка с тарнигальским белым вином, я выставила давно любимое певцом, но редкое в этом году бальдиарское «Зеленое особое».

– Надеюсь, вкусы моего названого папеньки не успели кардинально измениться?

– О нет, в отношении женщин и вина – никогда! – тряхнул медно-рыжей гривой Вальгранарх. – Порадовала доченька, грех жаловаться!

Для тех, кто не знает или забыл, – мы в самом деле в определенной степени родня. Он всегда относился ко мне как родному чаду, благо с его настоящими дочками я сдружилась не на шутку. В день моей свадьбы передавал меня с рук на руки жениху как названый отец и с тех пор носит это звание с гордостью.