Берсерк забытого клана. Книга 2. Архидемоны и маги  - Юрий Москаленко

Марфа немного нервничала, ожидая меня у входа в антикварную лавку. Девушка постоянно озиралась, а сами двери старалась удерживать в поле зрения, хоть бы и бокового. Как только я появился на пороге, она натянула поводья и приготовилась к резкому старту.

– Марфа, голубушка, – я постарался задать вопрос ласково. – Отчего такой нервоз? Все, словно от чертей, шарахаются от вотчины Артура.

Договаривал я, уже занеся ногу на ступеньку и готовясь присесть на сидушку рядом с девушкой. Она резко стартанула, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не свалиться, ухватившись за боковую ручку двуколки.

– Марфа? Мы что, куда-нибудь торопимся? – я отреагировал на резко тронувшееся с места транспортное средство.

Девушка вдруг опомнилась и не стала пускать лошадку в галоп. Я, наконец, уселся и мысленно выдохнул. Облегчённо естественно.

– Понимаешь, Феликс, – начала пояснение красавица вполголоса, при этом обернувшись на удаляющийся дом с лавкой Артура. – Много странного водится в этом месте, да и вокруг и рядом. Лошади нервничают, бросаются в галоп и несутся без остановки, а прохожие частенько спотыкаются на ровном месте, – она снизила скорость и немного успокоилась. – Как ты не боишься и можешь работать в самой лавке, тем более, ночным сторожем – я ума не приложу, это ведь так страшно, наверное? – Марфа сделала круглые от испуга глаза, не играя на публику, а отразив свои реальные ощущения.

Двуколка размеренно покатилась по улице к окраине города всё дальше от злополучного для горожан места, а девушка окончательно успокоилась, как и лошадь, что вначале била копытом о мостовую, высекая искры подковами. Я представил свои ощущения и определился в очередной из прописных истин.

– Понимаешь, Марфочка, – я изобразил глубокомыслие философа в выражении лица, – если не знать о грозящей опасности и не участвовать во всеобщей истерии по какому-либо поводу, то жить становится проще, а иными словами, если не знать о невозможности сделать что-то, то есть все шансы на то, что это у тебя получится.

Я завершил высказывание, а девушка оценивающе глянула на моё невозмутимое лицо.

– В твоих словах много мудрости, – Марфа улыбнулась. – Я соглашусь с таким доводом, пожалуй. А что там внутри? Никогда не бывала в антикварной лавке у господина Артура.

Колесо двуколки скакануло на выбоине и я забеспокоился насчёт прикушенного языка, а точнее, перспективой заиметь непроизводственную травму в поездке.

– Потом расскажу, как-нибудь позже, – решил сменить тему и, вообще, помолчать остаток пути до таверны Гроха. – Мы же не последний раз видимся? – я глянул в глаза повеселевшей молодой особы, как оказалось, из знатного рода.

– Феликс, я очень надеюсь на это! – моя миленькая извозчица повеселела. – Если понадобится официальное приглашение по всем правилам, то я сегодня же организую это.

Девушка ещё раз кивнула, озорно тряхнув косой русых волос и мы продолжили путь молча, что дало мне возможность спокойно оглядеться, без спешки и обременённости поисками какого-нибудь места работы, ремесленной мастерской или строения. Немногочисленные прохожие погрузились в свои думы, спеша по делам в будний день. Мастеровые исполняли заказы, полученные за выходные, и отправляли разносчиков с готовыми изделиями по своим клиентам. Слуги покупали свежую сдобу для хозяев, предвещая скорое время обеда.

Эта улица относится к центральным магистралям города. Симпатичные фасады с лепниной, ажурными карнизами по периметру и неизменными скульптурными композициями сменяли друг друга. Дома представили чреду изысканных, гармоничных ансамблей, выполненных местными зодчими. Рядом с некоторыми имелись крохотные фонтаны, добавляющие красоты в общие стили.

Однако, судя по крохам дошедшей до меня разрозненной информации, не всё так мило и невинно за фасадами городских зданий. Бандиты тут тоже присутствуют, как и бродяги, и нищие, что выходят наружу после захода Солнца, когда ночь вступает в свою полную силу, оттого мне становится чуточку грустно. Будь всё так же, как и днём, то цены бы не было этому городу, ориентированному на спокойную жизнь мирного обывателя. Вот такая ирония. А ведь разница между ночью и днём наверняка существенная, когда сумерки овладевают городом, или утро забрезжит рассветом.

– Марфа, а по пути нам не попадётся, часом, ателье по пошиву одежды? – я первым нарушил молчание, вспомнив о жалких запасах одежды.

Девушка привстала с сиденья и, прищурившись, окинула взглядом улицу.

– Да как же не попадётся? – она села на место. – Вон там есть одна из многих, – девушка указала направление, – остановить?

Я кивнул, и Марфа ловко припарковалась рядом с нужным домом с красивой вывеской, олицетворяющей довольную физиономию хорошо одетого мужчины и роскошной женщины. Входные двери открыты, хотя и сделаны наполовину из стеклянного витража, очень красивого.

– Вот, пожалуйста! – девушка подтвердила прибытие к требуемому месту. – Тут большой выбор и мастер хорошо справляется со всеми заказами. Делает всё качественно, быстро и шёлковыми нитками.

– Отлично, моя красавица! Ты самая-самая! – я не поскупился ей на комплимент.

Спешившись, мы вместе с девушкой вошли в небольшой приёмный зал с колоритным мужичком, обвешанным портняжными принадлежностями. Улыбка разлилась по его лицу в предвкушении хорошего заказа.

– Чем могу быть полезен вашим милостям? – он слегка поклонился. – Всё самое лучшее сегодня дожидается только вас! Могу я предложить девушке шелка?

Марфа отреагировала на обилие материалов в рулонах, расположенных на стеллаже вдоль одной из стен и не удержалась, попробовав пару отрезков на ощупь. Глазки девушки заискрились озорными искорками желания обновок, но она глянула на меня и скромно отошла от прилавка.

Мой же интерес выразился в изучении материалов попроще. Я целеустремлённо искал замену джинсам. Предсказуемо не увидел среди богатых тканей грубых материалов, годных в понимании мастера разве для мешков или штанов простолюдина, и помещённых умелым продавцом на полки внизу. Аристократа в лице Марфы хозяин определил сразу и не забыл меня причислить к вельможам. При этом, он с интересом осмотрел мою ветровку, пошитую из материала, открытого в середине двадцатого века моего мира, синтетического процентов на девяносто.

– Любезный, у меня возникла некоторая проблема, может, вы мне поможете? – я обратился к уважаемому мастеру, отреагировавшему на призыв о помощи гордым и удовлетворённым выражением.