Твёрже алмаза - Екатерина Оленева

Каролина стояла посредине комнаты, пустыми глазами глядя на собственное отражение в полный рост.

Модистка и две её помощницы подкалывали булавками подол подвенечного платья. Из ослепительно белого атласа с вплетёнными в него серебристыми нитями оно было не просто великолепным – оно было блистательно. Прозрачный белый муслин, расшитый бриллиантами, словно обрызганный каплями росы, окутывал обнажённые плечи. Невесомая фата держалась на голове с помощью диадемы, сверкающей точно корона.

Силена смотрела на неё с восхищением и завистью. Джордж с сожалением, как на больную тяжёлым недугом или приговорённую к смерти. Мать предпочитала не смотреть вовсе. А может быть, у неё и в самом деле не нашлось для этого времени.

Сама Каролина чувствовала себя каменной. Модисткам её неподвижность казалась удобной, и нисколько не странной. По крайней мере она существенно облегчала им работу, закончив которую девушки удалились, подарив несколько минут благословенного одиночества.

– Ты так бледна. Может наложить румяна? – предложила Силена.

– Не нужно румян. Сейчас зима. Так что пусть всё будет в тон, одинаково белым.

Каролина с тоской поглядела на близняшку, в которой с детства привыкла видеть вторую половину.

– Если бы только знала, как плохо мне сейчас! Душа как заснеженное поле. Где-то есть жизнь, да только поди, рассмотри?

– Чего тут волноваться? Венчание пустячное дело, – попыталась одобрить её Силена.

– Я боюсь не венчания, а того, что будет после него.

– Ты брачную ночь имеешь ввиду? Не верю, что такой красавец, как герцог Кайл может внушать отвращение. Я всего лишь девушка, но даже я слышала, что он многое умеет и знает. Сама королева говорила, что он прекрасный любовник. Ты потом мне расскажешь?

– Боже! Не говори ерунды! – вскипела Каролина.

– Какая же это ерунда? Ну, скажи честно, разве тебе совсем не любопытно узнать то, ради чего многие готовы рискнуть спасением души и честью? А тут – твой собственный муж. И ты имеешь на это полное право. Даже более того – это твой долг.

– Ты хотела бы Сида Кайла для себя?

– А кто бы не хотел? Он так хорош собой, что многие женщины отдали бы половина жизни, лишь бы оказаться на твоём месте. А ты стоишь с таким лицом, что краше в гроб кладут!

Каролина отчего-то почувствовала себя преданной. Причём в тот самый момент, когда была уязвимее всего. Да ещё и той, кого всегда считала самым близким своим человеком.

– Лучше было бы, если бы тебе пришлось выйти замуж за старика? Или за какого-нибудь уродца? Ты всегда была чертовски удачливой и никогда этого не ценила, – продолжала Силена.

– Что тут ценить? Ты не понимаешь, что ли, что меня запирают в золотую клетку к человеку, который меня не любит?!

– Может быть и не любит, но то, что ты ему нравишься, это же очевидно, – сердитая гримаска ревности, словно облачко, унесённое ветром, слетело с лица сестры и оно снова выражало привычную нежность. – Кто бы смог заставить такого человека, как маршал, назвать тебя женой если бы ты была ему противна? Успокойся. Просто верь, что всё будет хорошо. А для начала давай всё-таки немного наложим румян? А то ты выглядишь, как госпожа Смерть.

В дверь постучали. Мать строгим голосом велела поторопиться.

– Ну вот, – в последний раз коснувшись мягкой кисточкой лица, Силена отступила на шаг. – Теперь ты самая безупречная невеста.

День выдался морозный и солнечный. Воздух светился, будто в нём витала алмазная крошка. Сугробы сияли. Чтобы невеста не застудила ножки, снег от самого порога до кареты, где Каролину ждал жених, покрывала ковровая дорожка.

Обычно Сид Кайл одевался в тёмное. Сегодня его костюм был ослепительно белым, таким же, как всё вокруг. Искрились, как иней, манжеты камзола, обшитые тончайшим серебристым кружевом.

Поравнявшись с будущим мужем, Каролина протянула ему руку. Он, вместо того чтобы повести её согласно обычаю, подхватил на руки, подсаживая в карету.

Наблюдая красавца-маршала со стороны можно было усомниться в том, хватит ли у него сил расколоть миндаль. Но оказавшись в его объятиях Каролина ощутила себя лёгкой и невесомой, словно пёрышко.

Выглядел герцог настоящим щёголем – пряжки на туфлях, чулки, сверкающая драгоценностями перевязь. Любой другой мужчина, разодетый подобным образом, мог заставить усомниться в собственной мужественности. Но Сид Кайл выглядел просто нарядно одетым, не больше, но и не меньше.

– Вы прекрасны, миледи, – с улыбкой проговорил он, скользнув взглядом по её лицу. – Только отчего-то напоминаете прекрасных дев из баллад.