Джунгар. Небесное Испытание - Ольга Погодина

Дархан замолк. Темрик смотрел на него бесстрастно. Он, конечно, ничего не имел против того, чтобы разграбить Ургах, что им, очевидно, предлагалось, однако что-то неуловимое продолжало тревожить его. Правда, теперь становился понятен тактический маневр Саагата. Тэрэит пытался отвлечь джунгаров от последствий своего неудачного выступления, предложив намного более заманчивый кусок: огромные, набитые битком за многие века сокровищницы Ургаха. А союзников (каковым Саагат намеревается с ним стать) неразумно обобрать до нитки, тем самым ослабив.

– Сколько воинов могут выставить ургаши? – деловито спросил хан. По его подсчетам, за сидящими здесь могут пойти около тридцати тысяч воинов. Если джунгары присоединятся к ним – можно собрать пятьдесят тысяч.

– Пятьдесят тысяч, – быстро сказал один из ургашей, Даушкиваси. По тому, как сказал, Темрик понял: или врет, или не знает. И сто тысяч – это для Ургаха немного. А еще ему не слишком понравилось, как они заулыбались, поняв из его вопроса, что Темрик рассматривает уже саму возможность такого похода.

– За Ургахом идет опасная колдовская слава, – продолжал он.

– Мы – законные наследственные князья! – вскинул голову Унарипишти, и Темрик вдруг понял, кого ему так напоминает ургаш. Понял и мысленно охнул: магические школы Ургаха способны отличить правду от лжи. А значит, те из них, кто захочет справедливости, пойдут за нами. Большинство же, насколько я знаю, вообще не вмешивается в светскую жизнь.

– Угу, – машинально кивнул хан. Его мысли мчались галопом. – А что другие племена степи?

Дархан слегка поджал губы.

– У некоторых мы еще не были. Надо немного подождать, когда будут свободны пути. Думаю, на весеннем Пупе будет в самый раз это обсудить. Кроме того, мы планируем обратиться за помощью к куаньлинам.

– К куаньлинам? – недоверчиво переспросил Темрик. – Вы сами к себе притянете неприятности! Эти хищники только и ждут чего-то, что нарушит существующее равновесие. Если они появятся в Ургахе, вам там уже ничего не достанется, а Ургах быстро станет куаньлинской провинцией. – Хан говорил сердито, не сдерживая себя. Надо же, что удумали, молодые глупцы!

– У нас есть план, как держать их в узде, – хитро улыбнулся Даушикваси.

«Что ты знаешь об этом, мальчик?» – Темрику все меньше нравилась самоуверенность новоявленных князей, и он почувствовал, что начинает злиться.

– И ты мне говоришь, Дархан, что Кухулен-отэгэ одобрил твой план? – задал он следующий вопрос. Дархан дернулся, переглянулся с братьями.

– Нет. Кухулен-отэгэ… Не во всем с нами согласен, – натянуто произнес Унарипишти. Темрик в этот момент понял, что пошлет за разъяснениями к Кухулену. Он должен знать о пришельцах многое, раз они выросли у охоритов. А значит, до получения известий с ответом следовало затянуть. Темрик внутренне расслабился – решение принимать не сейчас, будет время все спокойно обдумать.

– Так что ты решил, хан? – напряженно вглядываясь в его лицо, спросил Дархан.

Лицо Темрика было спокойным.

– Мне надо подумать, – добродушно сказал он. – Камлать велю. Спрошу совета у духов.

Дархан слегка поморщился: по-видимому, рассчитывал, что джунгаров, славившихся по степи своим свирепым нравом, удастся увлечь за собой сразу.

– Когда известишь нас? – нетерпеливо спросил Даушкиваси.

Хан усмехнулся.

– Это как повелит Небо.

Темрик вспоминал.

Саагат все же вынужден был принять его условия: по десять коней за каждого убитого джунгарского воина, по пять за каждого раненого и сверх того еще два сундука с золотой и серебряной посудой куаньлинской работы. Большой выкуп. Но Саагату пришлось заплатить – как, спрашивается, он покинет степь со своими воинами, если у него в тылу не будет мира с ними, джунгарами. Ничего, пускай сдерет половину со своих прихвостней-мегрелов, думал Темрик, ухмыляясь в бороду. Хорошо все обернулось.

Обратно ехал тоже не спеша, подставляя лицо весеннему солнышку. Удовлетворенно отмечал, что оттепели пришли рано, снег в долинах потемнел, и на взгорках уже сошел, обнажая сухую рыжую траву и камешки. В воздухе носились, верещали мелкие птички, а над ними величаво парил сокол, присматривая себе добычу. Степь оживала. Уйгуль, должно быть, уже вскрылась ото льда, и пришло время достать из коробов, хорошенько почистить и забросить сети. Скоро на взгорки выйдут из своих нор отощавшие за зиму сурки и юркие суслики, потянутся на север журавли-красавки и длинношеие белоснежные лебеди…

Что ответить, он еще не решил. Посоветовался с Онхотоем и с тайным удовольствием прочел на его лице тень сомнения. Шаман тоже осторожничал, советовал пока не торопиться. Обещал спросить об этом у духов и обронил, что неплохо бы выждать до весеннего Пупа (который спокон веков проходит в то время, когда степь покрывается ярким радостным ковром весенних цветов), чтобы стало ясно, кто еще из степных племен решит присоединиться. Впрочем, Темрик предвидел, что многие вожди так же будут мяться и поглядывать на него – что скажет грозный джунгарский хан. Как-никак, у джунгаров больше всего воинов, и слава за ними идет опасная: иной и побоится оставить свои беззащитные юрты с женщинами и детьми неподалеку от джунгарских границ. Подумать стоило. Ургашские сокровища манили, манил запах опасности, картины никогда не виденных земель всплывали в воображении. Молодежи это бы пришлось по вкусу, разом прекратило межродовые дрязги. Известно ведь, что в мирное время такие ссоры вспыхивают чаще. Война не только кормит, она еще и объединяет. Тем не менее необдуманных шагов предпринимать не следовало. Едва прибыв в становище, Темрик отправил двух воинов к Кухулену. Пообспросить его мнение, разузнать. Охоритские роды могли выставить не меньше тьмы – десяти тысяч воинов. Пока Темрик их посчитал, но стоило на всякий случай разузнать получше. Со стариком Кухуленом они дружили давно, а вот неожиданная прыть младшего брата умершего хулана была какой-то… натужной, словно тот прятал под ней что-то. Да и узнать, нашли ли убийцу Хэчу, не мешало.

Однако существовало еще кое-что, помимо всего этого. Развалясь на шелковых подушках в своей юрте и глядя на уютно потрескивающую куаньлинскую жаровню (ее он взял как выкуп после одной из битв), Темрик думал. Конечно, сходство между ургашами и беловолосым чужаком Илуге могло быть случайным. Могло быть. А могло и не быть. Не так много в степи беловолосых. Сначала он как-то не придал этому значения. Беляки иногда встречались среди племен, прилегающих к ургашским землям, – у баяутов и у лханнов, которых ичелуги вырезали много лет назад. У косхов и джунгаров – никогда. Илуге не косх, не похожа на косхскую женщину и его сестра. Правда, сестра у него – рыжая, но, может, она не единокровная? Такое бывает. В любом случае чужака следует осторожно расспросить. Тем более что парень оказался далеко не бесполезен. Надо же – убил тэрэитского военного вождя. Темрик хмыкнул. Это уже второй, считая Тулуя. Ничего так мальчишка, начал неплохо. Если присовокупить к этому то, что Темрик видел своими глазами, можно даже решить: хороший из него выйдет воин. Вот молод еще пока, глуп…