Башни земли Ад - Владимир Свержин

— То есть купец — не резидент. Он из группы обеспечения.

— Может, и так, а может, и нет.

— Тогда появляется резонный вопрос. Кто же резидент: сама Анна или есть еще некто третий? И какова задача этой разведгруппы?

— Тут, брат, тебе карты в руки. Ты ж у нас мастер по окучиванию венценосных особ. Но могу добавить одну забавную информацию. Я б ее проверил, но приказчик божится, что его слова — чистая правда.

— Давай рассказывай.

— Вроде бы как несколько лет назад Жан Бесстрашный сватал Анну и вроде бы даже получил добро. Но дальше случилась какая-то маловнятная история, и наша томная красавица всплыла в гареме у Баязида. Буквально Анжелика и султан. Суть истории непонятна, но, как сообщает источник, Анечка на Ванечку разобиделась страшно. Сам понимаешь, первая любовь, рыцарь на белом коне. Мало того, что Жан, так еще и Бесстрашный… И вдруг нате-здрасьте — гаремная камера. И не приехал, не освободил.

— Понял, понял. Для справедливости надо сказать, что герцог пытался. Он был одним из зачинщиков Крестового похода. И под Никополисом искал случая уничтожить Баязида.

— Не сильно помогло.

В эту минуту в дверь постучали. Лис с удивлением поглядел на светило, медленно ползущее по небосводу.

— Солнце в зените. Я еще никого не жду… Все ушли на фронт! — голосом призрака черного вахтера прогнусавил Лис.

— А кто же со мной говорит? — раздался за дверью громогласный бас.

— Магический автоответчик. А будете так стучать — ща возьму в руки волшебный от ворот-поворотник.

— Открой, — посоветовал Вальдар. — Это де Буасьер.

Последний поединок во время недавнего герцогского пира живо всплыл в памяти Камдила. Ему не впервой было сталкиваться один на один с разного рода «первыми силачами». Среди них встречались ловкие и не очень. Бывали и просто грузные, ударом кулака переворачивавшие мясницкую колоду, однако неспособные попасть даже в посредственного боксера. Потому, когда Рауль де Буасьер, лесничий его высочества герцога Бургундского, бочком вошел в залу, Камдил поглядел на громилу с дежурным интересом. Но стоило прозвучать команде к началу поединка, улыбка быстро сошла с лица оперативника. Да, его соперник не обладал столь изощренной техникой, не умел уходить от ударов в последний миг, заставляя оппонента проваливаться. Но скорость, с которой летали его руки, и мощь захватов казались просто неправдоподобными.

— Капитан, сделай уже шо-нибудь с ним, или он тебя сделает сам, — слышался возбужденный голос Лиса на канале связи.

— Сделаешь тут, — проворчал Вальдар, пытаясь выбраться из мертвой хватки противника.

Тот подхватил посланца императора Востока и, как мяч в корзину, бросил его через ползалы. Предчувствуя нежелательную встречу с мебелью, Камдил умудрился уйти в кувырок и тут же увидел над собою могучего лесничего, по-медвежьи пытающегося навалиться сверху. Как утверждал Лис, дальнейшее произошло очень быстро. Джокер-1 как-то странно извернулся на руках, поймал ноги бургундца в ножницы, затем, еще не успело тело массивного лесничего грохнуться на пол, зарядил пяткой в челюсть. А потом, оказавшись у него на груди, вцепился в горло. Победа была не просто впечатляющей, она оглушила зрителей. Зал притих. Все замерли, не веря глазам. Такого исхода поединка не ждал никто.

— Стареешь, Капитан, — сочувственно вздохнул Лис.

— Сереж, не подумай, что я оправдываюсь. Помнишь мой бой с медведем в Новгороде? Сейчас у меня было похожее ощущение.

— Да ладно!

— Вот тебе и ладно.

В дверь снова грохнули:

— Откроете вы там?

Этот звук оторвал Камдила от воспоминаний:

— Лис, отвори! Еще не выковали щеколды, которая смогла бы остановить де Буасьера.

Через мгновение герцогский лесничий, наклонив голову, втиснулся в дверь, и только тут стало ясно, сколь мудрым решением было добровольно открыть дверь. За спиной Рауля де Буасьера, габаритами напоминая небольшую крепостную башню, возвышался еще один экземпляр давешнего соперника Вальдара, только моложе.

— Это мой сын, — опуская ненужные приветствия, пророкотал гость. — Младший сын. У меня их вообще-то восемь. Этот вот еще только в силу входит. Я все думал, к кому бы его в оруженосцы определить. Так вот, ежели что, он того…

Камдил с интересом поглядел на юношу. Из-под упрямо склоненного, как и у отца, лба смотрели весьма смышленые глаза.

— Я ему приказал. Он будет повиноваться, — не унимался заботливый отец.

Вальдар усмехнулся:

— Что ж! По рукам!

Камдил покачал головой и присвистнул:

— Хороший бросок.

Насаженная на шест голова чучела в старом бацинете[11]сорвалась с основы и, пролетев вместе с вонзившимся в нее топором шагов десять, упала среди корневищ векового дуба.

— Лис! Глянь на всякий случай, нет ли кого поблизости. А то, неровен час, завернет сюда добрый человек дорогу спросить.

— Ага, тут мы ему последний путь и оформим. Мальчик, ты где научился томагавки кидать?

— Отец сызмальства велел. От заутреней и до обедни.

— У твоего папы недюжинный педагогический дар! — восхитился Сергей.

Кристофер де Буасьер озадаченно уставился на спутника благородного рыцаря:

— Не, у него дара нет. У него свое все. И потом, мы не только топоры кидали.

— А шо еще? Пламенные взгляды?

Юноша отчего-то покраснел:

— Ну, там, камни, бревна…

— И прочие тяжелые предметы. Например, друг друга.

— Оно конечно. Мы с братьями всякий день эдак возились.

— Ладно, хватит разговоров! — прервал Камдил. — Бери меч.

Верзила со вздохом принял из рук Сергея риттершверт, оглядел его, точно надеясь на то, что клинок сам знает, что ему делать, и нехотя принял защиту.

— Мальчик мой, это что?

— Ну, если вы меня будете рубить по правому плечу, я вскидываю оружие вот так, а если изволите атаковать в бедро…

— Забавно, — усмехнулся Вальдар. — En garde!

Детина встрепенулся, судорожно поводя клинком справа налево. В этот миг Камдил коротко подал свой меч вперед, демонстрируя атаку колющим в горло. Радуясь, что разгадал намерение противника, Кристоф де Буасьер отмахнулся мечом с такой силой, что, виси сбоку туша барана, легко перерубил бы ее пополам. Но ни туши, ни барана сбоку не было. Зато перед самым носом ошеломленного де Буасьера оказалось острие меча. Юнец раздосадованно взревел и попытался отмахнуть его в другую сторону. Острие исчезло и тут же уперлось в бедро новоявленного оруженосца.