Странник - Виктор Тюрин

«Непонятно. Теперь карточка».

– Вот она, – пискнул я жалобным голосом.

– Где «вот», урод?! – рявкнул в ответ наемник.

– Но вы же сами сказали: «не шевелиться», – начал оправдываться я. – Вот я…

– Покажи на нее. Медленно.

Я медленно поднял руку с зажатым в ней «Зверем». Указал на карточку. Тот даже не повернул головы.

– Что у тебя в руке?

Ствол опустился, теперь он смотрел мне прямо в сердце.

– И-игрушка, – для правдоподобия я даже начал заикаться. – Для р-ребенка. В подарок. Зовут «Зверь – нож».

Но он будто не слышал меня.

– Медленно подползи к карточке. Возьми. Подашь ее мне, не поднимаясь с колен.

Я подал ее той же рукой, в которой у меня был зажат «Зверь». Невидимое лезвие смотрело вниз. Как только наемник взял карточку, я развернул кисть и вонзил нож в бедро над пахом, а затем просто стал опускать руку вниз, разрезая живую плоть. Наемник не то чтобы почувствовал боль, но ощущение, что его левая нога затекла и стала как чужая, заставило его перенести вес на другую ногу и опустить голову. Вид потока струящейся крови и достигшая нервных окончаний боль вызвали мгновенный шок. Он замер, не веря своим глазам.

Именно этого момента я дожидался. Отбив ствол дробовика в сторону, вскочил на ноги, замахнулся, готовясь сбить его с ног. Но он упростил мне задачу. Наемник сам отбросил дробовик и сейчас пытался трясущимися руками зажать рану. При этом разрубленная нога подломилась окончательно, и он рухнул на пол. Жалости я не чувствовал, зато испытывал боль в груди от удара прикладом. Со словами дезактивации «Зверь – нож» спрятал свое оружие в карман, потом, наклонившись, резким движением сорвал с наемника шлем. Он даже не заметил этого. Лицо молодого, почти юного парня было белым как мел, а взгляд прямо прикипел к льющейся из-под его рук крови. Секунду я смотрел на искаженное гримасой боли лицо, потом расстегнул магнитные замки разгрузки, осторожно снял ее. Посмотрел с сомнением на его испачканную кровью куртку, надел разгрузку. Водрузил на голову шлем, взял в руки дробовик и шагнул к двери.

Пройдя коридором, бегом спустился к коробке лифта. Рядом с ним, прислонившись боком к стене, стоял еще один наемник. У этого лицевая пластина была откинута. Дробовик лежал на плече. Меня приветствовал оскал в тридцать два зуба еще одного молодого лица.

– Стас, ты чего? Сигареты кончились? – И тут его улыбка завяла.

Вбитый с силой в живот ствол дробовика заставил замереть крик у него на губах. Глаза боевика выпучились, лицо побелело. Я нанес ему еще один удар, теперь уже прикладом в лицо. Раздался негромкий хруст, после чего тело наемника стало медленно сползать по стене. Вызвал лифт, затащил тело в тупичок за лифтовой коробкой. Туда же бросил дробовик. В этот момент пришел лифт. Пустой. Я выдохнул с облегчением. Поехал вниз, слушая перекличку голосов в рации. Попытки понять, о чем говорят, разбивались о малопонятные команды и условные коды. Наконец лифт остановился. Сердце заколотилось как бешеное, готовясь выплеснуть адреналин в кровь. А вот мозг, в противовес ему, работал холодно и четко.

Шумевшая в фойе толпа жильцов в два десятка человек на секунду замерла, но, увидев выходящего из лифта еще одного наемника, вновь взорвалась криками, воплями негодования, матерными ругательствами. Их с трудом сдерживал кордон из четырех наемников, не давая им прорваться к лифту и лестнице. Охране явно было не до меня, что не могло не радовать. Грубо растолкав толпу, я добавил в огонь злобы и негодования еще несколько дровишек, но что такое толчки и изощренная ругань после всего, что я испытал?

«Сумерки сгустились. Легче будет уйти от погони», – первое, о чем я подумал, выйдя из подъезда. Охраны у подъезда не было, зато в десятке метров, на противоположной стороне улицы стоял часовой возле большого военного транспорта на воздушной подушке. Я прошел мимо него, завернул за угол. Добравшись до пустыря, перешел на бег, затем с лету перемахнул через полуразрушенную стену. Резко затормозив, затаился, прислушиваясь. Явных звуков, указывающих на погоню, не было, но тут тон позывных и команд, передаваемых по рации, резко изменился. В следующее мгновение послышался гул турбин вертолета.

«Обнаружили. Снова облава». сердце екнуло перед тем, как отчаянно забиться. Я выбрал направление, строго противоположное зданию-ловушке, из которого с таким трудом выскользнул, и размеренно побежал, старательно обегая неровности почвы и кучи мусора. Не знаю, сколько бы я так бежал, если бы не замеченный мной обрывок кабеля, за который я умудрился зацепиться ногой. Со всего размаха рухнул на землю. Рация подо мной хрюкнула в последний раз и замолкла. Вскочил, огляделся и только тогда заметил, что уже почти стемнело. Прислушался. Уши уловили невдалеке шуршание какого-то мелкого зверька или крысы, в воздухе басовито жужжало насекомое, еще где-то тонко свистело. Легкий ветерок донес до меня запах. Отвратительный и до боли… знакомый. Горько усмехнулся. Где-то невдалеке была свалка. Теперь я понял, куда привели меня ноги. Поднял голову. Ночь, накрыв землю, рассыпала по небосводу мириады звезд. Их бледный свет вызывал желание выть. Я опять оказался на помойке… жизни.

Осторожно выполз из норы, вырытой в куче строительного мусора. Несколько минут сидел, отходя ото сна. Тело ныло после неудобной, жесткой постели, да и спал я вполглаза, просыпаясь при каждом шорохе. Встал, потянулся, разминая мышцы. Затем снял и закинул амуницию наемника обратно в нору. Забросав мусором, стал выбираться со свалки. Сначала шел осторожно, памятуя недавнее падение, но чем выше поднималось на небосвод утреннее солнце, выжигая остатки сумерек, тем больше ускорял я шаг. Мне хотелось как можно быстрее уйти с открытого пространства, затеряться среди домов и людей. Чувствовал я себя не так чтобы бодро, но вполне сносно. Деньги есть. «Зверь» в кармане. А главное, я теперь точно знал, что за мной гонится не полиция и не бандиты, а кто-то со стороны. А кто тут может быть иной, кроме СБ концерна? Взяли и наняли боевиков со стороны! Чего-чего, а денег у них хватает! Правда, и тут концы с концами не вязались. Ни по повадкам, ни по возрасту эти боевики никак не походили на матерых наемников, а больше напоминали курсантов военного училища, отрабатывающих практические навыки по захвату террористов. Тут даже вертолет вписывается. Отработка действий в реальной обстановке. Но почему на мне? И кто они? Откуда Папаша Дуглас знает обо мне? Кто дал ему информацию? Всю дорогу от пустырей до границы жилого массива я пытался анализировать все эти факты, складывал из них различные версии, искал недостающие звенья, которые могли бы объяснить скрытые мотивы происходящего, но все было бесполезно. Как была куча, состоявшая из отдельных, не связанных между собой фактов и событий, так кучей и осталась.

«Выживу, попробую разобраться, а для начала надо убраться из этого района».

Вынырнув из просвета между домами, влился в поток прохожих, только набиравший силу. Еще полчаса, и он превратится в толпу людей. Ступив на тротуар, я думал, что чувство отверженности, преследовавшее меня со вчерашнего вечера, пройдет, как только окажусь в толпе, а получилось наоборот – оно стало еще острее. Шел, кося настороженным взглядом по идущим рядом со мной, изредка озирался вокруг, изображая интерес к товарам в витрине или рекламе. Неожиданно взгляд выделил из массы человека, сидящего за столиком открытого кафе. Он ничем не отличался от других посетителей, но в то же время что-то выделяло его. Что именно, я так и не смог определить, оставалось просто поверить, как зверь верит в свое чутье. Предупрежденный подобным образом, я сделал вид, что меня заинтересовала вывеска, висевшая над распахнутой широкой дверью, в которую тут же не замедлил свернуть.