Пересмешник - Уолтер Тевис

Мэри Лу живет со мной уже девять дней вопреки всем принципам индивидуализма и приватности. Иногда я чувствую себя виноватым, что жертвую своим внутренним развитием по капризу другого человека, но об аморальности такого поведения думаю довольно редко. Если честно, эти девять дней – счастливейшие в моей жизни.

И она уже читает почти так же хорошо, как я! Потрясающе! Она начала записывать воспоминания о своей жизни.

Мы все время вместе, почти как Дуглас Фэрбенкс и Мэри Пикфорд, только они были слишком воспитанные, чтобы заниматься сексом.

В старых фильмах совсем нет секса, хотя многие герои самым аморальным образом живут вместе. Видимо, к эпохе немых фильмов порнографию в том виде, в каком ее обычно изучают в курсе классического искусства, еще не изобрели, как и телевизор.

Мы занимаемся любовью так часто, как я могу. Иногда это случается, когда мы просто читаем вместе и Мэри Лу повторяет предложения за мной. Однажды у нас на маленькую книжку «Изготовление бумажных змеев» ушел целый вечер, потому что мы постоянно прерывались.

Мы оба совсем не курим марихуану и не принимаем таблеток. Я часто нервничаю и не нахожу себе места. Иногда, когда такое происходит, мы выходим погулять. И хотя мне отчасти хочется плакать от той насыщенности, с которой я живу, работаю и занимаюсь любовью, я понимаю, что так лучше, чем раньше.

Однажды во время прогулки мы ощутили сильное желание, и я предложил зайти в бар быстрого секса на Таймс-Сквер. По моей университетской карточке я выбрал лучший тамошний номер. Как всегда, в вестибюле на больших трехмерных экранах показывали порнографию, а две проститутки – гологрудые роботы-женщины в черных сапогах – предложили поучаствовать в оргии, но Мэри Лу, по счастью, велела им отвалить. А я отказался от возбуждающих таблеток, которые раздавал бармен. Мы пошли в номер одни, выключили свет и занялись любовью на мягком полу. Но только это было не то чтобы особенно хорошо.

До сих пор я занимался любовью только так, потому что именно так полагается. «Быстрый секс оберегает», – говорил мой преподаватель межличностных отношений. Но мне хотелось быть с Мэри Лу у себя дома, заниматься любовью в собственной кровати и потом разговаривать. Хотелось быть как матери и отцы в старых фильмах, только еще чтобы у нас был секс. Хотелось покупать ей цветы и танцевать с ней.

Когда мы закончили, Мэри Лу сказала:

– Пошли из этой секс-фабрики, – а когда мы уходили, добавила: – Думаю, Саймон что-то такое имел в виду, когда говорил «Чикагский бордель».

И я правда купил ей цветы, в автомате. Белые гвоздики, как у Глории Свенсон в «Королеве их всех».

А вечером перед сном я предложил Мэри Лу потанцевать. Я приколол цветок на ее синлоновое платье, включил фоновую музыку из телевизионной программы, и мы стали танцевать. Мэри Лу никогда прежде не слышала, чтобы два человека танцевали вместе, однако всякий, кто всерьез изучает фильмы, знает про танцы. Я их много раз видел. Мы часто наступали друг другу на ноги, и все равно было хорошо.

Но когда мы легли в постель, что-то, не знаю что, меня напугало. Я крепко держал Мэри Лу, пока она не уснула, а сам еще долго лежал без сна и думал. Кажется, меня напугало что-то в баре быстрого секса.

Так что я встал с постели и дописал рассказ про сегодняшний день. Я устал, но мне все равно страшно. Чего я боюсь? Что она уйдет? Что я ее потеряю?