Люди меча - Александр Прозоров

— Виселица! Ты же сам видел? Дети, визги, крики. Я после каждого обеда или ужина просто дурею. Бабы местные обжились, обнаглели, нарожали кучу маленьких ливончиков. Все время канючат себе новые тряпки, платья и украшения, жрут только мясо, пьют только испанские вина и временами начинают драться из-за мужиков. Зрелище, скажу тебе, еще то. Ребята наши тоже звереют и их несколько раз приходилосй растаскивать, пока до смертоубийства не дошло. В общем, полный дурдом. Соседей я данью обложил. Теперь, вроде, и воевать с ними не за что. Они, как бы под моей крышей. Блин, козлы трусливые! Хоть бы кто на поединок вызвал или за свободу свою сразиться решил. Не рыцари, а чмошники какие-то квелые.

Кузнецов ссадил с коленей свою даму, подошел к столу, наполнил кубки. Один принес гостю, другой отдал Неле, после чего надолго прильнул губами к своему.

— Ты знаешь, Костя, о чем я думаю, — наконец оторвался от вина он. — Недоделанные все эти немцы. И я, кажется, начинаю понимать, почему. Понимаешь, современная Европа создавалась где-то три тысячи лет назад. То есть, сюда нахлынула волна той самой, любимой фюрером арийской расы. А поскольку возникла она в северном Причерноморье. То есть, в ареале, ограниченном Черным морем, Кавказом, рекой Урал, границей лесостепи и на Западе где-то Киевом, то те, кто не выплеснулся наружу, как раз и составили впоследствии ту самую скифо-славянскую федерацию о которой писал Геродот. То есть, самые автохтонные арийцы — это как раз славяне. И Гитлера как раз разбили арийские племена. То есть, можно считать, что его расовая теория превосходства арийцев успешно подтверждена. Поскольку немцы на самом деле арийцы — но вырожденные. А потому у них сильно развит комплекс арийской неполноценности. В чистом виде. Этой для нас это просто лабуда, мы на эту фигню внимания не обращаем, и все. Ну, арийцы и арийцы. Фиг ли ажиотаж-то устраивать? Вон те же якуты или татары — в неменьшей степени арийцы, генетики это подтверждают. Да и кочевать в степь они отсюда ушли.

— Ты, Витя, со своими теориями можешь пока помалкивать в тряпочку, — искренне посоветовал Росин. — Весь твоей национализм от начала и до конца был выдуман всякого рода демократиями взамен честной вассальной присяги. Как еще людям объяснить, почему они должны вместе, в одной стране жить? Сейчас как: коли Ивану Грозному присягнул, стало быть в России живешь. Хочешь свалить — изменник. А какого ты роду-племени, всем по барабану. А как феодализм разваливаться начал, так сразу изобретатели всякие и нашлись: самоопределение наций, Франция для французов, Германия для немцев, Украина для украинцев. А кто такие эти немцы? Еще в середине девятнадцатого века они были пруссами, саксами, баварцами, тюрингами и прочими народами. Объедини тогда Бисмарк Австрию вместе со всеми, и не было бы сейчас такой народности — «австрийцы», все считали бы себя обычными немцами. Или Хохляндия, родина слонов. Сейчас и понятия-то такого нет, как Украина. Ну нету, и все!

— Комтур неанурмский, чтобы меня приструнить, в прошлом году полсотни наемников откуда-то из Ольштына привел, — ухмыльнулся Кузнецов. — Я уж не говорю про бредовость ситуации: рыцарь-крестоносец, вместо того, чтобы самому сражаться, наемников приводит. Так ведь подловили мы эту немецкую кодлу на дороге, да и изметелили в мелкую лапшу. Полсотни вояк, вместе с несколькими проводниками и парой каких-то бродяг. Двух ребят, правда, потеряли, и комтура я за это оштрафовал. Он теперь повышенные отступные платит. Но ты подумай: наемников, псов войны перебили, как цыплят!

— Ты забываешь один момент, — прихлебнув оказавшееся сладким вино, поднял палец Росин. — Наемники твои, псы войны, наверняка были обучены правильному бою. Быстрое построение, слитный удар, посменная работа пикинеров и мушкетеров. Ну, и так далее. А вы в своем клубе несколько лет к индивидуальным поединкам готовились: дуэли на мечах, топорах, копьях, алебардах. И когда вы, как ты говоришь, поймали их на дороге, то вы делали то, что имеете лучше всего: дрались один на один. А они как раз к этому и непривычны.

— Ерунда, — отмахнулся Кузнецов. — Просто все ливонцы — это большое трусливое стадо. При виде опасности сразу разбегаются, как кролики от лисы. Эх, зря ты тогда оказался свой отряд с моими ребятами объединить! Имея полсотни крепких русских ребят, мы бы уже не комтурии соседние крышевали, а епископства местные. Да и сам Орден к ногтю прижали бы, попомни мое слово. Сейчас я был бы уже королем Прибалтики, а все вы — породистыми баронами, зуб даю!

— Что, хочешь попробовать?

— Да я их всех… — тут фогтий Витя Кузнецов запнулся, примерно полминуты молчал, а потом осторожно спросил: — Ты серьезно?

— Почему бы и нет? — откинулся в кресле Костя. — Считай меня золотой рыбкой. Давай, начинай: «не хочу жить фогтием уездным, а хочу быть королем Ливонским».

— Перестань хохмить, — холодно потребовал Кузнецов. — Ты что, и вправду собираешься присоединить свой отряд к моему?

— У меня есть несколько другое предложение…

Росин задумался, прикидывая, как бы ловчее сделать свое предложение.

— Ну?! — нетерпеливо наклонился вперед Витя, забыв про Нелю и вино в руке.

— Скажем так: от неких заинтересованных лиц тебе поступило предложение захватить Эзельское епископство. Остров Эзель. Сечешь?

Кузнецов откинулся обратно на спинку дивана и задумался. Росин не торопил, прекрасно понимая, что творится в душе бывшего артиллерийского старшины.

— Захватить, или обложить? — спустя несколько минут уточнил он.

— Обложить данью? Нет, это не то, — покачал головой гость. — Его нужно полностью вывести из игры.

— Из какой игры?

Теперь настала Костина очередь задуматься. Говорить все, или умолчать про некоторые моменты?

— Я могу быть уверен, что из сказанного здесь ни единого слова не покинет стен этого замка?

— А ты думаешь, у меня в зубе передатчик для связи с римским папой? — поморщился Виктор. — Давай не будем играть в шпионские игры. Ты прекрасно знаешь, кто я и откуда, и что никаких тайных друзей в этом мире у меня нет. Говори, не тяни кота за хвост.

— Добрым людям хочется, — Костя все-таки понизил голос и наклонился вперед. — Чтобы ты в ноябре месяце напал на остров Эзель. Задача максимум: захватить остров и далее действовать на нашей стороне. Задача минимум — навести шороху, посеять панику, не допустить, чтобы епископские войска пришли на помощь основным силам Ливонии.

— Ага, — кивнул Кузнецов. — Вижу, здешние бесхозные города вызывают аппетит не только у меня…

— Но у других «голодающих» заметно больше сил и средств. Так ты будешь играть на нашей стороне?

— А большие силы может выставить против нас эзельский епископ?

— Порядка тысячи человек.

— Нехило, — присвистнул Кузнецов. — А вы в курсе, что нас всего двадцать рыл, включая Нелю?

— Не знаю, как у вас, — не выдержала женщина. — Но у меня лицо.

— Извини, — Витя привлек ее к себе и поцеловал в щеку. — Конечно же, лицо, личико, и очень симпатичное. Так вот, Костя. Ты помнишь, что нас всего девятнадцать рыл и одно симпатичное личико?