След Сокола - Сергей Самаров

Он круто повернулся и хотел было уже спуститься по лестнице, когда наблюдатель негромко крикнул:

– Сигнал!

Дражко торопливо вернулся к бойнице.

Где-то вдалеке один из людей Ставра сигналил из темноты зажженным факелом.

– Просит три тучи. Первая мишень, – прочитал сигналы сотник. – Приступать? – спросил он разрешение воеводы.

Дражко медлил не меньше минуты. Он понимал, какую ответственность на себя принимает…

– Значит, даны двинулись в сторону города… Они ждали на второй мишени. Конечно, стрелять! Пусть поможет вам Свентовит! Вы же и его тоже сегодня защищаете! И свои дома, и жен своих, и детей! Стрелять!

Сотник склонился из бойницы к стрельцам, занимающим стену, и тихо передал команду:

– Стрелять по моей отмашке. Три тучи по четыре стрелы[40]. Первая мишень.

После этого повторил команду на вторую стену. И тут же вскочил в бойницу с факелом в руке. Стрельцам на подготовку понадобилось времени столько, сколько сотнику на то, чтобы перевести дыхание. Факел поднялся и опустился. Стрелы одна за другой с тихим шелестом и свистом ушли в черное предрассветное небо, на котором уже не видно ни луны, ни звезд. Тишину нарушали только удары тетивы по костяным пластинам, защищающим левую руку. Короткая передышка, чтобы всем стрельцам одновременно расслабленно взмахнуть рукой, давая ей короткий отдых, и взять еще по четыре приготовленные стрелы. И новая туча ушла в небо. Еще одна передышка – и третья туча поспешила во тьму.

– Не высоко брали? – спросил воевода сотника.

– В самый раз. Иначе стрела силу не наберет. А под таким углом – любую броню пробьет. Натяг на добрых два вершка посильнее обычного делаем. Да был бы наконечник хорошо кален, тогда ни щит, ни шлем, ни панцирь не сдюжит…

– Добро… – хлопнул воевода сотника по плечу. Тот от такого обращения посветлел лицом.

– Сейчас бы вылазку сделать самое время, – набравшись храбрости, посоветовал.

– А вот это значило бы откровенно объявить Дании войну! – не поддержал его Дражко. – Я бы сам не против вылазки, но тогда посольство сразу развернется и поспешит восвояси. И вместо него придет сюда армия. А этого допустить пока нельзя. Пока… А дальше, живы будем, посмотрим, как себя вести… Понял?

– Понял, воевода, чего тут не понять. Да уж больно хочется их навсегда отвадить… Мы же их здесь, почитай, каждую ночь караулим…

– Мне того же хочется! Поможет Свентовит, и отвадим…

Дражко спустился на привратную площадь и прошел через малые ворота. Оборона города была построена так, что если бы враг пробил с моста главные ворота и ворвался в город, он оказался бы в каменном мешке, из которого было только два выхода – во вторые ворота или назад. А сверху его в это время могли спокойно расстреливать стрельцы, и в дополнение поливать расплавленной смолой.

За воротами воеводу дожидались Годион и Далимил.

– Слышали? – спросил Дражко.

– Большая стая птиц пролетела… – сказал Далимил.

– Хищные птицы! Опасные! – поддержал иносказание и Годион, сам угрожающе поигрывая полэксом. В его громадной ручище этот слишком большой для обычного пешего воя топор казался простой игрушкой.

– Скурлата где?

– Возле храма должен быть. Он умылся и переоделся. И горба под кольчугой не стало…

– И нам в храм пора. Заждались, почитай, бояре. А они ждать не любят…

И князь направился быстрым широким шагом в восточную часть маленького города. Вои поспешили за ним, отставая на пару шагов. На узких улицах в это время обычно никого не бывает. Горожане, не в пример сельским жителям, встают попозже и не сразу торопятся приниматься за повседневные свои дела. Но в это утро ставни многих окон уже были распахнуты, и за стеклами светились огни. Люди собирались идти в храм на праздник Свентовита. Кое-где уже начали и фигурки мелькать – это показались самые торопливые.

Светать начинало медленно. Но когда воевода с воями приблизились к храмовым воротам, в городе готовилось вступить в свои права раннее утро. Одновременно с Дражко, словно бы ждали команды, стали появляться и горожане. Но разряженные в лучшие одежды бояре, приехавшие на встречу посольства данов, и горожан, и самого князя-воеводу опередили. Стояли скучившейся толпой и смотрели грозно.

Узкая, на датский придворный манер подстриженная бороденка боярина Мистиши тряслась от злобы вместе с объемным животом.

– Ты, воевода, хватаешь через край! – начал он сразу с крика.

– Утро вам доброе, светлейшие бояре, – сказал князь, не обращая внимания на Мистишу.

Но тот продолжил:

– Ты объявляешь войну Дании, не спросив на то разрешения князя и согласия думы!

Только теперь Дражко обернулся к возбужденному боярину всем телом.

– Я предотвращаю неизбежную войну.

– Нам доложили, что ты приказал не только перебить отряд сопровождения послов на дороге, ты еще и герцога Трафальбрасса оскорбил, заперев его на ночь в посольском покое! Как можно спьяну такие дела творить!..

Дражко сохранил спокойствие, только усы его гневно подрагивали то ли от недовольства, то ли от винного запаха.

– Отряд сопровождения, состоящий в большинстве из викингов, не попади случайно под праздничную встречу, которую мы с почтением приготовили для герцога, сегодня ночью перерезал бы всем нашим боярам глотки. И даже короткие бороды бояр не помешали бы им это исполнить. В посольском же покое оказались заперты только солдаты, которые собирались ночью открыть ворота викингам и выйти погулять по городским стенам. А что касается уважаемого конунга Трафальбрасса, то он нынешней ночью свободно шатался по городу и прогулкой остался весьма доволен. Да спросите его сами, доволен ли он?

С боковой улицы в это время появился Сигурд. Без охраны, сопровождаемый только членами посольства. Герцог улыбался во все лицо, готовый с великим радушием поприветствовать князя-воеводу, которого заметил первым. На бояр он, кажется, и внимания не обратил, не отличая их от простых горожан…