Ставка на любовь - Ника Ёрш

– Тебе нужно учиться быть позитивнее, – решила я его подбодрить. – Да, кровати неудобные, зато воздух свежий.

В подтверждение моих слов супруг громко чихнул. Три раза. И покосился на распахнутое настежь окно.

– Приболел? Может, мне за чаем горячим сходить? Это гостиный двор? – Я скинула с себя два одеяла и вдруг поежилась от холода. – Ух, как свежо!

Ллойд что-то проскрипел кроватью, поворачиваясь на другой бок – ко мне спиной; и в этом скрипе показалась самая настоящая брань.

Супруг спал под тонкой простыней, укутавшись ею едва ли не по самую макушку. И чего, спрашивается, одеяло не взял? Я-то покрепче буду, не изнеженная городом, как муж.

– Принесу еды!

Зевнув, присмотрела таз с водой и поспешила умыться.

Окно закрыла, а свои одеяла перекинула на мужа, подоткнув со всех сторон.

Он что-то буркнул в ответ, не то “спасибо”, не то “скотина”, но, скорее, первое, потому что второе уж больно грубо звучало, а Джеймс вроде как благородных кровей, ему не положено так на девушек обзываться, тем более на жену.

Перед выходом из номера на миг остановилась, задумавшись, как же теперь обращаться к мужу. Вечно сбиваться с благовоспитанного “вы” на простонародное “ты” как-то нелепо. Но ведь и мы теперь не чужие? Удовлетворенно кивнув собственным мыслям, уточнила у Джеймса:

– У тебя есть предпочтения в завтраке?

Он снова чихнул, выглянул из-под одеял, посмотрел на меня со злостью, будто это я виновата в его простуде, и тихо проговорил:

– Горячую воду в кувшине пусть подадут, я себе настойку сделаю. А завтрак на твое усмотрение. Через несколько часов нам нужно быть в порту. Если опоздаем, еще на сутки здесь придется остаться.

– Не опоздаем. Ты только не расхворайся, – улыбнулась я и добавила тихонечко, уже выходя: – Как же он людей лечит, когда слабенький такой. Всю заразу в дом, наверное, тащит. Беда с ним.

Наш номер был на втором этаже достаточно приличной гостиницы. В моем городе таких и не было никогда: полы чистые, аж скрипят, лестница нигде не проломлена и покрашена совсем недавно, стены украшены лепниной и затейливыми канделябрами, и запахи с кухни такие, что моментально живот судорогой скрутило от голода.

Заказав в номер еды и кипятка, я еще и во двор успела высунуться, чтобы убедиться, что и на улицах этого города чище, чем в Кельхельме, и люди одеты благородней.

В общем, по всем признакам столица была близка!

Вернувшись в номер, обнаружила мужа все еще в постели, но уже перед разложенным саквояжем. Он споро мешал какие-то настойки, отчего по помещению разнесся специфический запах лекарств.

– Тебе стало лучше? – заботливо уточнила я, присаживаясь напротив мужа.

– Нет, – коротко бросил он, не отрываясь от своего занятия.

– Тогда, может быть, мне помочь?

– Сам разберусь.

– Сейчас принесут воду, – усердно поддерживала разговор я. Не хотелось, чтоб муж держал обиду в себе. – Расскажешь, как мы здесь оказались?

– Нас нашли у леса. – Джеймс прикрыл пробкой бутылочку и хорошенько ее встряхнул.

– А подробней? Я ничего не помню…

Супруг возвел глаза к потолку, вздохнул, отложил намешанное лекарство в сторонку и стал убирать остальные бутылочки в саквояж, комментируя:

– Мы почти вышли к дороге, нас там уже встречали. Кучер с помощниками приехал несколькими минутами раньше. Они спросили, где наша карета, чтоб приладить колесо. Рассказал все как было… до волков. А с этого момента приврал немного.

– Они что же, к пепелищу ходили? – ужаснулась я.

– Конечно, карету вытащить хотели, но потом решили вернуться поутру. А про волков я сказал, что имел при себе магическое средство, купленное давным-давно, еще в университете, у экспериментаторов с темного факультета, на всякий случай. Мол, никогда не думал, что пригодится, а вон как вышло.

– Поверили?

– А как же. – Джеймс убрал саквояж на пол, укутался в одеяла и снова лег в постель. – Я убедительно лгу.

Поджав губы, я покачала головой, понимая, что никто ему не поверил. Врал-то муж ужасно, это было очевидно с нашей первой встречи… С другой стороны, простому люду все равно, как маг победил волков, главное – жив остался, и им ответ не держать перед стражей потом, как благородного господина с его супругой в лесу мертвыми нашли.

– А на самом деле такое средство есть? – уточнила на всякий случай. – Ну, чтоб врага испепелить.

– Конечно, только его достать очень тяжело. – Джеймс прикрыл глаза рукой и зевнул. – А теперь дай мне немного вздремнуть. Я полночи открывал и закрывал окна, слушал лепет про “невозможную духоту”, а потом “жуткий холод”, подавал воды и терпел сонные бормотания о том, как ты откроешь собственное ателье на мои деньги, чтобы вы с мамой жили долго и счастливо. В столице.

– Ох, – стало немного стыдно. Но не настолько, чтобы оправдываться. – Это все твое лекарство. Надо было сразу предупреждать о дозировке…

– Зато теперь я знаю все твои коварные планы, – зевнул Джеймс. – Жаль, что им не суждено сбыться.

– Почему это? – насторожилась я.

– Мне нужен отдых! И тишина. – Муж отвернулся, яростно сопя и тихо бурча под нос: – Дай Верт терпения и понимания.

Пока Джеймс сопел и просил помощи у святого – покровителя лекарей, я только головой качала и думала, как же мне такого мужика матери на глаза в будущем показать. Вот уж она ужаснется, кому кровиночка в руки попала: телом слабый, постоять за меня не может, еще и из дома увез волкам на съедение. Нет, про волков ей лучше совсем не знать. Ну их.

А Ллойда перевоспитывать придется. Ну или развестись еще до материного приезда в столицу. Меня расторжение брака не пугало, лишь бы откуп дали хороший… А если повезет – еще и девицей останусь!

Только тонкости этого мероприятия узнать надо было. Я слышала от наших девок, что в столице развод – плевое дело. Вот только на женщинах потом чуть ли не клеймо ставили: мол, гулящая, блудница. А с мужиков – как с гуся вода. Хоть сто раз разведись.

Нахмурившись от такой несправедливости, погрозила спящему Джеймсу кулаком, собираясь еще и крепким словцом приложить тихонечко, но тут он хрипло закашлялся и застонал. Рядом я оказалась быстрее, чем смогла сообразить, что делаю. Нагнулась над ним, одеяла поправила, виски потрогала – горячие! Плохо дело. Так и вдовой недолго остаться, даже до столицы не доехав.

– Тьфу ты, лекарь! Чтоб тебя! – проговорила в сердцах и бросилась к двери.

Пришлось торопить прислужниц с кухни, рявкать на них и угрожать тем, что не заплатим, да еще жалобу напишем местному городничему, чтоб прикрыли харчевню. Потому как целый дарг простыл и умирает!

Уже через пару минут сама прибежала в комнату с полным кувшином кипятка и кружкой, а следом за мной неслась подавальщица с завтраком на широком подносе.