Крылья колдуна - Ольга Ярошинская

17.

Директриса стояла перед шкафом, хватая воздух как рыба, выброшенная на сушу. Она так вытаращила глаза, что, казалось, они вот-вот выпрыгнут из орбит.

— Это не то, что вы подумали, — пробормотал Ланс, убирая руки из-под юбки Тиль.

— Шшем, — произнесла Матильда и быстро коснулась пальцем лба Петры.

Короткая вспышка — и директриса так и застыла с выпученными глазами и разинутым ртом.

Тиль выбралась из шкафа, оправила юбку и пригладила пальцами растрепавшиеся волосы.

— Круто ты ее, — одобрил Ланс.

Он тоже вылез из шкафа, с опаской засунул палец в открытый рот Петры и, хмыкнув, высунул.

— Долго этот эффект продлится? — спросил он у Тиль, которая вернулась к столу директрисы.

— Около получаса, — буркнула та в ответ, садясь в кресло. Она вцепилась пальцами в подлокотники, закрыла глаза.

— Что с тобой? — насторожился Ланс.

— Я только что нарушила правила Ордена. Сейчас пойдет отдача.

— И на что это похоже?

— Как будто тебе вырывают крылья, — нехотя пояснила Тиль. — И потом пару недель не можешь колдовать. Но ничего не происходит, — задумчиво сказала она, открывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. — Рем обещал мне награду за то, что я тебя откопала! — вспомнила Тиль с облегчением. — Внеочередное заклинание второго уровня!

Выдохнув, она принялась перебирать бумаги.

Ланс повернул задвижку замка, обхватив Петру, с трудом приподнял ее и развернул лицом к двери.

— И, кстати, директриса не будет помнить того, что произошло за минуту-две до вмешательства, — добавила Тиль. — Зачем ты вообще потащил меня в шкаф, если не переносишь замкнутых пространств? — сердито выпалила она.

— Привычка, — покаянно вздохнул Ланс. Он снова раздвинул портьеры, разгоняя тени, подошел к Тиль, сидящей в кресле, сзади. Аккуратно отведя прядку, поцеловал в шею.

— Что ты делаешь? — возмутилась она, вскакивая с места.

— Продолжаю начатое, — промурлыкал Ланс. Он приподнял ее за талию и усадил на стол, небрежно смахнув с него разложенные бумаги.

— Прекрати сейчас же! — приказала Тиль, отталкивая его руки.

— Ты первая меня поцеловала, — напомнил он, перехватывая ее запястья и целуя их.

— Я просто заткнула тебе рот, чтобы ты не плакал, — пояснила Тиль.

— Мне и сейчас немного грустно, — признался колдун, ловко расстегивая верхнюю пуговку на ее рубашке.

— Ланс, это был всего лишь способ отвлечь тебя от клаустрофобии и подслушать разговор, — сказала Тиль, застегивая пуговку. — Они обсуждали нас. Интересно, кем была вторая женщина? Она разговаривала с Петрой свысока, ты заметил?

— Если для тебя поцелуи ничего не значат, — пробормотал Ланс, — как насчет еще одного?

Он склонился к Тиль, но она отвернулась, так что его губы мазнули по щеке.

— Ты вообще слышишь меня? — возмутилась Матильда.

— Давай потом поговорим, время поджимает, — сказал Ланс, он провел раскрытой ладонью сверху вниз, и пуговки на блузке Тиль расстегнулись одна за одной.

Ахнув, она судорожно принялась их застегивать.

— Только попробуй сделать так еще раз! — рассердилась она.

— И что тогда? — с вызовом произнес он и уперся обеими руками по сторонам от Тиль. Глаза Ланса, оказавшиеся совсем рядом, слегка сияли, словно его переполняла энергия, губы, яркие после поцелуев, оказались такими нежными… Тиль с трудом оторвала от них взгляд.

— Заколдую и поставлю рядом с Петрой, — спокойно сказала она, глядя ему в глаза и надеясь, что ее щеки не слишком заливает румянец.

— Может, тебя смущает ее присутствие? — предположил Ланс. — Так ведь я ее развернул.

— Так, конечно, гораздо лучше, — саркастично одобрила Матильда.

Она соскользнула со стола, на миг прижавшись к Лансу, и, быстро собрав бумаги с пола и вернув их на место, направилась к выходу. Колдун, тяжело вздохнув, пошел за ней. По пути он закрыл дверцы шкафа, щелкнул Петру по носу, а когда они вышли из кабинета, провел рукой над замком, так что он снова закрылся.

— Разумно. Не хотелось бы, чтобы ее обнаружили такой, — одобрила Тиль. — Знаешь, Ланс, давай договоримся: то, что произошло — нелепая случайность.

— А мне понравилось.

— Лучше это забыть, как глупое недоразумение.

— Ни за что, — покачал он головой. — Я этого никогда не забуду. У тебя такие сладкие губы, Матильда, — прошептал он, склоняясь к ее уху, — и нежные руки, а соски стали твердыми как камешки…

— Хватит, — перебила его Тиль и быстро пошла по коридору.

— За твоей внешней благопристойностью скрывается вулкан страстей, — сказал Ланс, догоняя ее в два счета. — А ведь я так и знал!

— Ничего ты не знал! — сердито воскликнула Тиль. — Ты ничего, ничего обо мне не знаешь!

— Так расскажи, — попросил Ланс, придержав ее за плечо. — Кто ты? Что ты любишь? О чем мечтаешь? Чего боишься? Расскажи мне, Матильда. Доверься мне.

Он обнял ее, и Тиль дернулась от прикосновения его ладоней к спине. Ланс тут же убрал руки, в его глазах промелькнула жалость.

— Ты самый большой врун, какого я только встречала, — сказала она. — И ты предлагаешь довериться тебе?

Она покачала головой и пошла прочь.

— Ладно, — легко согласился Ланс. — Давай тогда просто станем любовниками. Никаких откровенных разговоров, только секс.

Обернувшись, Тиль ошарашенно посмотрела на него и, не сдержавшись, улыбнулась.

— Погоди, — сказал он, заворачивая в кабинет. Появившись снова, с пиджаком, переброшенным через локоть, и пачкой зеленых тетрадок в руке, добавил: — Ты должна мне сочинение, прогульщица.

Тиль фыркнула и взяла его под руку.

— После всего, что между нами было, я рассчитываю на халявную оценку, — заявила она.

— Уговорила, — кивнул он. — Поставлю троечку. Могу накинуть пару баллов, если ты…

— Три так три, — улыбнулась Тиль.

***

Петра коротко вскрикнула, придя в себя, поморгала, глядя на закрытую дверь. Она постояла на месте какое-то время, осмотрелась по сторонам, задумчиво прижала руку ко лбу. Голова гудела, как колокол, в который только что звонили, и была такой же пустой. Взгляд Петры упал на шкаф. Ей чудился какой-то звук, точно, и поэтому она подошла к шкафу. Она взялась за ручки и резко распахнула дверцы. Шкаф зиял непривычной пустотой. Вешалки с пальто и несколькими запасными костюмами съехали влево, вмявшись друг в друга. На стенке стала видна похабная надпись, выцарапанная кем-то из прежних владельцев. Петра любила вещи с историей, но сейчас невольно поморщилась. Медленно раздвинув вешалки, она закрыла шкаф.