Тебе держать ответ - Юлия Остапенко

И времени, чтобы сделать это, у него оставалось всё меньше и меньше.

— Я должен найти нового Отвечающего. Если Алекзайн мне в этом не поможет, помоги ты. Скажи… тогда, в самом начале… Она ведь и тебе дала знать, что родился новый Отвечающий и твоё время на исходе. Да? Так откуда ты знал, кого и где искать?

Ответ обескуражил его:

— Она сама сказала мне. Я тогда жил в горах — в той хижине, ты помнишь… Она стала приходить в мои сны и рассказывать о тебе. Я долгое время отмахивался от них, не хотел ввязываться в это снова. А потом подумал, что ты вряд ли будешь умнее меня. Ведь ты был даже младше, чем я сам в те годы, когда узнал о том, кто я…

— Зачем она это делает?

— Что?..

— Зачем Янона рассказывает своим Отвечающим, что их время на исходе? Зачем называет имя… — Эд хотел сказать «соперника», но только мотнул головой. Том понял его. Эд видел, что сам он никогда не задавал себе этот вопрос.

— Может быть, — помедлив, наконец сказал Том, — мы связаны крепче, чем думаем. Может, мы должны… как бы инициировать друг друга. Может, именно от своего предшественника Отвечающий должен узнать, кто он таков.

— Но ты-то узнал об этом прямо от неё. От Алекзайн.

— Да. Потому что человек, Отвечавший до меня, покончил с собой через год после моего рождения.

Кратким всполохом в памяти: яркий румянец, болезненно разгоревшийся на бледных щеках.

«…Проник в лагерь Фосигана… подбросил моровые останки в ручей… Он был так глуп, так слаб… Он отчаялся…»

«…И убил себя, когда понял сполна, что сотворил. Об этом ты мне не сказала».

Такой выход никогда не приходил ему в голову. Это тоже было слишком удобно.

— И может быть, — медленно проговорил Том, поднимая на него глаза, — может, именно поэтому я не смог… я не понял, что от меня требуется. И не сумел быть в ответе.

Эд рассмеялся — сухим, каркающим смехом.

— Как это можно не суметь, Том? Ты можешь вынести свою вину или нет, но она всё равно есть, и никуда от этого не деться.

— У меня к тебе просьба.

— Я выполню, если смогу.

— Убей Алекзайн. А потом меня.

Эд солгал бы, если бы сказал, что удивлён или разгневан. Ему уже приходилось убивать — нечасто, но приходилось, и он это делал. Он знал, зачем. И сейчас тоже знал, зачем. Возможно, это часть того, за что он в ответе — если бы он не был столь сговорчив и не отдал себя Яноне так охотно, быть может, Алекзайн всё ещё была бы прежней… всё ещё оставалась бы прекрасной и жуткой куклой, ведомой бесплотной рукой богини.

— Почему ты здесь, Том? — спросил Эд. — Почему не вернулся в свой дом в горах?

— Я не могу оставить её. Я за неё…

— В ответе.

Том отвернулся. Эд покачал головой.

— Я не могу выполнить твою просьбу. Всё, что ты должен сделать, сделай сам.

— Ты жесток, — тихо сказал Тобиас Одвелл, и Адриан Эвентри ответил:

— Да. Я знаю. Мне очень жаль. Я не хотел быть таким. Я… — он хотел, должен был добавить что-то ещё, но его просили не о словах, а о милости, которой он не мог оказать, потому что считал это малодушием. «Я тоже в ответе, — подумал он с болью, — за Тома, за беспомощную старуху, забота о которой сводит его в могилу и в то же время не даёт права уйти, за Вилму, которую должен был тогда взять с собой, и всё могло быть совсем иначе… Я в ответе, но что я могу, кроме как убить их? Ничего».

Но убивать он больше не хотел.

— Я придумаю что-нибудь. Я… узнаю, что делать, Том. И вернусь.

«Когда сделаю то, что важнее вас, важнее меня, важнее всего».