Штурм - Роман Глушков

Летом Сквозняк часто разнообразил свою пищу диким луком, щавелем, крапивой, грибами и ягодами, но теперь для них был не сезон. Хотя сегодня у него выдался маленький пир – Кальтер угостил его трофейным рыцарским пайком. Где имелись прямо-таки немыслимые по здешним меркам деликатесы: черствый ржаной хлеб, заскорузлый сыр, соль и печеное яблоко, которое напарники разделили между собой по-братски.

Как Серега и сказал, темнота наступила примерно через три часа. Однако сегодня он отступил от своего правила, которое предписывало ему пережидать здешние ночи, укрывшись в какой-нибудь норе. Виноват в этом был, естественно, Кальтер. Который не стал откладывать на потом охоту за недостающим пакалем и уговорил напарника устроить ее этой же ночью.

Стоянка сарматов (или скифов – Куприянов тем более не отличал одних бородатых носителей шкур от других) осталась на прежнем месте – там, где Сквозняк когда-то на нее и наткнулся. Одноглазый и однорукий калеки рискнули подползти к ней лишь после наступления темноты и с подветренной стороны. По словам Сереги, эти парни обладали животным чутьем и могли насторожиться, учуяв незнакомый запах. Впрочем, Кальтер и Сквозняк тоже успели в свое время поползать на брюхе по вражеским тылам. И потому смогли в итоге подкрасться к сарматскому лагерю так, что его хозяева и ухом не повели.

– Так и есть – четверо, – заметил Куприянов, осмотрев из кустов полянку. На ней горел тусклый костерок, вокруг которого расположились четыре угрюмых длиннобородых типа. На ужин у них сегодня были зажаренные на веточках грибы – очевидно, сушеные, из летних запасов, потому что сегодня такую пищу в долине не найти. Мечи и луки сарматов лежали у них под рукой, а копья стояли в сторонке прислоненными к скале.

– Все равно не нравится мне твой план, старик, – вновь напомнил Сквозняк Кальтеру о том, о чем говорил ему по дороге. – Эти ребята вовсе не такие тупые, какими кажутся. Тупые, если ты вдруг еще не понял, здесь вообще долго не живут.

– Вот давай и выясним, на чьей стороне истина: на стороне цивилизованного человека или вшивого дикаря. – Кальтер и не думал отказываться от своих кровожадных замыслов. – Ну так ты готов работать или дать тебе еще время побрюзжать?

– Всегда готов, мать твою, – проворчал Серега, видимо, уже жалея, что натолкнул напарника на эту идею.

– Тогда выползай на позицию. Через десять минут начинаем…

Спустя указанное время лагерь сарматов пришел в оживление. И вовсе не беспричинное. Любого обитателя долины, а не только дикарей встревожил бы внезапно загоревшийся в ночи загадочный источник света. Принять его за свет факела или углей от костра было нельзя. Он горел слишком ровно, и его багровое сияние вовсе не напоминало огненное. Скорее оно походило на горящий стоп-сигнал автомобиля, правда, дикарям такое сравнение не могло бы прийти на ум.

Неизвестно, о чем они в этот момент подумали. Но все четверо отреагировали на вероятную угрозу быстро и без лишней суеты. Все тут же отбросили палочки с нанизанными на них грибами, похватали оружие и отскочили от костра, а один из сарматов набросил на угли загодя припасенный кусок дерна. Да, эти вояки знают, что почем. Огонь в ночи изрядно притупляет зрение и мешает рассмотреть находящегося во мраке врага, в то время как он отлично видит на свету свои цели. Поэтому первое, что сделали сарматы, – это уравняли свои шансы с врагом. И, тоже скрывшись в темноте, не позволили ему застать себя врасплох.

Однако время шло, а на лагерь так никто и не нападал. Но и багровый свет в ночи не гас. Его источник оставался на прежнем месте, никуда не перемещаясь и не воспламеняя сухую траву у подножия скал. Подозрительные звуки поблизости тоже не раздавались. И вообще, кроме появления странного огонька, в округе не наблюдалось никаких перемен.

Прошло не менее четверти часа, прежде чем хозяева лагеря исполнились решимости и стали обсуждать друг с другом удивительное ночное явление. Их речь была груба, немногословна и бедна на интонации, но в целом ее смысл не представлял особой загадки. Они не желали возобновлять ужин, не выяснив, что же их напугало и продолжало пугать, хотя и не так сильно, как поначалу.

Двое сарматов засунули за пояса мечи, взяли наперевес копья и двинулись к невысокой скале, с вершины которой исходил неведомый свет. Их приятели крались позади них с луками наготове, озираясь в поисках затаившейся угрозы, о которой они ни на миг не забывали. В таком порядке все четверо и достигли скалы, где столкнулись с новым затруднением. Разглядеть снизу источник света было невозможно. Чтобы добраться до него, кому-то предстояло вскарабкаться наверх, что являло собой трудную задачу. Свечение было слишком слабым и не могло осветить скалолазу путь, а зажигать огонь сарматы все еще опасались.

После недолгого замешательства среди них все же нашелся смельчак, отважившийся преодолеть крутой склон высотой в полудюжину метров. Отставив копье, он взял в зубы нож и пополз к вершине, цепляясь за выступы. Получалось это у него не слишком проворно, но кое-какой опыт в этом деле он имел. И, подбадриваемый снизу приятелями, приближался к цели хоть и медленно, но уверенно.

Теоретически дикари могли сбить пакаль выстрелом из лука, но Кальтер все рассчитал правильно. Суеверные люди никогда так не поступят из-за боязни прогневить незнакомые им силы. Равно как не могли они проигнорировать загадочные явления и знаки – а вдруг боги или духи сочтут их невнимание к себе неуважительным и опять-таки прогневаются? Сарматы считали своим долгом разузнать правду как можно осторожней и деликатней во избежание нечаянного конфликта с потусторонними силами. А если правда так и останется тайной, значит, им предстояло срочно провести ритуал задабривания собственных богов – на всякий случай, для перестраховки. И только после этого возвращаться к прерванным делам.

Сквозняк доставил пакаль на вершину скалы без особых затруднений. И, выставив его так, чтобы он был виден из сарматского лагеря, затаился рядом с ним в ожидании дальнейшего развития событий. Для Кальтера места на той скале уже не нашлось, но он туда и не стремился. В его задачу входило оказаться у врага в тылу с Серегиным мушкетоном и в урочное время открыть огонь.

Не сказать, что такая диспозиция была удачной. Но с учетом посеянного среди противников страха у напарников был шанс разыграть схватку по своему сценарию. Что вряд ли им удалось бы, напади они на сарматов, когда те ужинали. Подкрасться к лагерю совсем близко у них не вышло бы. А стреляя издали, они рисковали промахнуться – особенно Кальтер со своим луком – и очутиться вдвоем против четверых головорезов с копьями и мечами. И лишь заманив их хитростью в засаду и разобщив, Куприянов и Серега могли отыграть у них преимущество и разгромить эту шайку ценой наименьших усилий. И, как хотелось надеяться, без потерь со своей стороны.

Какого-то особого сигнала для атаки у напарников не было. Сквозняку предстояло ее начать, а Кальтеру – продолжить. Вот и все. Первый Серегин удар и должен был послужить отмашкой к действию. А уж Кальтер не проворонит этот удар даже с закрытыми глазами, поскольку без шума здесь не обойдется.

Едва голова сармата показалась над верхним краем склона, как Сквозняк схватил пакаль и бросил его вниз – к ногам приятелей скалолаза. Тот, естественно, заметил вскочившую перед ним фигуру, но это уже не имело для Сереги значения. Не успел еще скалолаз заорать и поднять тревогу, как его голова была разрублена напополам абордажным тесаком, который Сквозняк держал наготове.