Весна войны - Артем Каменистый

Неуверенно подняв руку, профессор дрогнувшим голосом произнес:

– Спокойными будьте! Не забывайте, что вы курсанты! Тейя, у меня к тебе множество вопросов, но, боюсь, обстановка неуместна. Скажите, как выйти, я выведу курсантов, им необходима психологическая помощь.

– Боюсь, психологов у нас нет.

– Я сам попробую справиться с этим. Девочка, что там за звуки?! Никаких слез, сейчас как никогда надо быть сильными!

– Мы выведем вас. Там, наверху, наш друг, останетесь с ним.

– А вы?

– Нам надо обыскать коридор до конца, здесь еще несколько складов. Вдруг там тоже есть выжившие.

– В таком случае идите сейчас же. Важно как можно быстрее их всех найти. А мы вас подождем здесь. Курсанты придут в себя за это время. Обстановка менее комфортная, чем на открытом воздухе, но ничего не поделаешь.

– Я оставлю вам фонарик.

Влад покачал головой. Эти древние сильно отличались от Тейи. Она ведь ни на секунду не озадачивалась психологическими проблемами, несмотря на то что оказалась в куда худшей ситуации.

Этим-то что? Зашли в склад, дверь закрылась, а потом вдруг погас свет и она начала медленно с скрежетом открываться, после чего им сообщили интересные новости. А на шлюпке Тейи через равные промежутки времени на несколько секунд отключалась хроноизоляция, она при этом могла видеть изменения на Земле и размышлять о том, долго ли ей осталось летать по кругу или еще чуть-чуть, и жизнь перечеркнет метеороид или обломок одного из многих погибших кораблей.

В такой ситуации свихнуться – это незазорно.

Взламывая дверь следующего склада, Влад осторожно спросил:

– Ты хорошо знаешь этих людей?

– Ну, так. Знаю. Адинри у меня преподавал, а этих видела на совместных занятиях. Вместе с Тадом была в походе.

– В походе, значит… Он твой друг?

– Почему так решил?

– За руку тебя взял… Интересно так взял…

– У тебя что, проявление ревности?!

– Ага, я тот еще ревнивец.

– Ну, руку жать у нас этикет такой.

– Он не жал, а хватал.

– Ну да. Может, так. Влад, тебе, может, это неприятно слышать, но я, как бы это тебе сказать… Ну, спрос пользовалась, да? Мужчины многие пытались… Ну, вот как ты растения дарил. Цветки. Ухаживание с целью углубления знакомства.

– Если этот Тад попытается углубить, я с ним нехорошо поступлю.

– Влад?! Ты чего?!

– Ничего. Не понравился он мне.

– И мне тоже, поэтому ты не должен испытывать к нему соперничающие чувства. Это глупо, и нет на такое времени. Я правильно сказала?

– Ну, так себе, но я тебя понял. Приятно, что и тебе он не нравится. Ти, здесь нет никого, и потолок обвален.

Девушка посветила под ноги, вскрикнула. Влад глянул на пол, и в ворохе ошметков тряпья, некогда бывшего чьей-то одеждой, увидел оскал трухлявого черепа.

– Кто это?!

– Ти, я не знаю, кто это. Да и ты вряд ли теперь узнаешь. Очень давно умер, биометка не определяется.

– А ты можешь ее определять?

– Я нет. Но система моя может. Был похожий случай.

Сзади раздались быстрые шаги, Влад обернулся, опять хватаясь за пистолет, зажмурился: приближавшийся человек ослепил фонарем.

– Кто идет?! Свет вниз убери, а то убью!

– Извините, – произнес подошедший Тад. – Кто кричал? Ти? Ты кричала?

– Иди назад, не оставляй своих без фонаря, – угрюмо приказал Влад.

Тад увидел останки на полу, отшатнулся, опять ослепив фонарем.

– Кто это был?! – дрожащим голосом спросил «соперник».

– Сказано, иди назад! Не мешай нам!

Тад неуверенно попятился, замахал руками:

– Ладно, ладно! Не кричи так! Уже иду!

Подождав, когда тот прилично удалится, Тейя с укоризной произнесла:

– Не надо быть таким грубым. Он просто услышал крик и начал волноваться.

– Он своих без света оставил. Представляешь, каково им сейчас?

– Но он хотел как лучше. Пойдем дальше.

– Много здесь еще таких складов?

– Я не знаю. Никогда не ходила в это крыло до конца. Не было необходимости.

* * *

Еще четыре склада были вскрыты с применением импровизированного лома. В двух из них сохранилась хроноизоляция. Один оказался пуст, во втором нашли мужчину без сознания в очень плохом состоянии. Сильно обожженные лицо и руки были залиты толстым слоем медицинской пены, рана на левом бедре туго перебинтована прямо поверх окровавленной штанины. Одежда в ужасном состоянии, но Тейя ее опознала: точно такую носил технический персонал базы.

Вернувшись к первому складу, рассказали выжившим о возникшей проблеме. Раненого надо было как-то доставить на поверхность по запутанному пути, через несколько шатких лестниц, с которых и здоровый может запросто свалиться. Преподаватель и курсанты не придумали ничего, что могло бы в этом помочь, и Влад, махнув на них рукой, начал обыскивать склады. К нему присоединилась Тейя, и вскоре они нашли бухту прочной веревки. Вот с ее помощью и поднимали пострадавшего, стараясь делать это как можно аккуратнее. А из оставшихся жердей соорудили уродливые носилки.

Только наверху Влад, наконец, сумел рассмотреть своих новых знакомых. Адинри Кайрету на вид было лет сорок – сорок пять: невысокий, чуть полноватый, с нелепой прической – приличной длины волосы торчали вверх, будто макароны из открытой пачки, причем следов лака или других средств для их удержания в таком положении было незаметно.

Рения Бактоль, похоже, очень серьезно поработала над своей внешностью, невзирая на репутационные потери, ожидающие граждан, обожающих внешние изменения. Ну не могут волосы быть платиновыми и одновременно, если взглянуть под другим углом, отдавать нежным розовым оттенком. И глаза синевы высококачественных сапфиров. Ноги до ушей, грудь от почетной колхозной коровы и прочее прилагалось.

Курсант Мерик Кави выглядел непритязательно: маленький, черные курчавые волосы, приплюснутый нос, мускулатура не наблюдается. Влад предположил, что у него африканские корни, уж очень характерная внешность, хотя кожа светлая.

Второй курсант, тот самый Тадий Тюс, или просто Тад, походил на актера, играющего положительных героев в фильмах с умопомрачительно высоким бюджетом. Работал он над своей внешностью или нет – трудно сказать, но Влад рядом с ним казался провонявшей потом ломовой лошадью на фоне чистокровного арабского скакуна, что серьезно ухудшило настроение.

А еще его ухудшила истерика Рении. Если под землей она держалась тихо, не выкидывая номеров, то наверху, убедившись, что база не просто разрушена, а давно исчезла с лица планеты, отыгралась на всю катушку. Да и Тад сильно спал с лица, ошалело разглядывая горы, поросшие деревьями и кустарниками, никогда не видавшими топора. Мелкий Мерик воспринял это куда спокойнее, держался с отрешенным видом, а вот преподаватель суетился вокруг курсантки, будто наседка вокруг цыпленка.