Санай и Сарацин - Владимир Кривоногов

Слово повисло в воздухе, как дрожащая муха в паутине.

– Тьфу, блин! – только и смог вымолвить Санай.

Прямо по курсу движения из кустов и сплетения ржавой металлической проволоки выпали на небольшой пятачок, свободный от растительности, полтора десятка зомби. Они были странными и непривычными для двух сталкеров, истоптавших в Зоне не одну пару сапог. Эти мутанты, как и другие представители зомбированного семейства, обычно напоминали мертвецов, восставших из могил, но в данном случае все было не так. Ни один из приближающихся разлагающихся экземпляров никогда не леживал в уютном гробу. Все они были одеты в когда-то белые халаты научных работников, врачей, на худой конец – лаборантов. У всех на груди красовался знак бактериологической опасности. Иди пойми, что это означает.

Зомби шли кучно, с вытянутыми вперед руками. Провисшие на грудь подбородки, оголенные десны и зеленые зубы, участки кожи, покрытые струпьями, коричневыми и мертвенно-синими трупными пятнами, создавали удручающее впечатление. Все они, бывшие мужчины и женщины, походили один на другого как родные братья и сестры. Но самым странным оказалось не это. Скорость передвижения мутантов поражала. Заметив двух одиноких сталкеров, они принялись подпрыгивать и перемещаться с грацией танцовщиц фламенко, припадали к земле, как хищные кошки, готовые к атаке. Все зомби определенно смахивали на снорков, только без противогазов. Приближаясь, они издавали отвратительные звуки и гнусно хрипели.

Сарацин всякого перевидал в Зоне, но сейчас почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Санай тоже не любил такие вот веселые компании в Зоне. Он достал свой спецнож, подбросил разок-другой, подумал и вытащил второй.

Сталкер крепко ухватил рукоятки, махнул для разминки, принял боевую стойку и сказал:

– Братишка, стрелять нельзя. На звук погоня выйдет. Пойдем уступом – ты за мной, справа. Ждать не будем. Атакуем сами. Ну, с богом! Если что, напиши мамане, что Санаюшка был молодцом!

Санай врубился в гущу противника.

Сапоги спецназовца сорок пятого размера крошили зомби не хуже двух острых лезвий в руках опытного рукопашника. Прямо мясорубка с топталкой и пиналкой встретились, и давай тешиться. Сарацин тоже не числился на подхвате – внес свою весомую лепту. Хоть он и любил дальнобойную оптику, но помахать конечностями никогда не брезговал. Взмах, брызги, только не красные, а желто-зеленые и черно-серые.

Фу, мерзость!

Опять взмах, удар ножом, глубокий присед и снова взмах.

Удар, прыжок, удар каблуком, разворот, удар…

Все на темпе! Иначе нельзя, а то сомнут, затопчут, схватят, растерзают.

В стороны отлетали отсеченные руки, головы, куски мертвых тел. Как горячий нож сквозь масло. К исходу рукопашной схватки на своих ногах оставались лишь трое особенно резвых зомбиков. При ближайшем рассмотрении самый крупный и быстрый из них оказался бабой. На левом лацкане халата, как ни странно, у нее сохранился бэйджик. Но рассматривать его не было времени. Напарники разошлись по спирали, привычно взяв с двух сторон на схлоп каждого по отдельности из оставшихся противников. Последней, как и полагается в таких случаях, осталась жирная туша энергичной покойницы с бэйджиком. Финальный поединок «зомби-начальница – сталкеры-ветераны» закончился так же стремительно, как и начался, за явным преимуществом принимающей стороны. Голова коричневой в крапинку бабы укатилась в лужу. Санай и Сарацин протерли боевые ножи, нагнулись к необъятному телу бригадирши и с интересом разбирали надписи на бэйджике. Под значком биологической опасности было написано, что перед напарниками лежит тело, когда-то принадлежащее самой Михрятко Зинаиде Иосифовне, заведующей лабораторией № 16.

– Крупная женщина! – пытаясь отдышаться после стремительного боя, выдавил Сарацин. – Она даже в завяленном состоянии килограмм на сто пятьдесят тянет, а сколько же тогда при жизни весила? Трудно даже представить себе такое богатство.

– А прыгала как влюбленная горилла. Терпеть не могу всяких заведующих, – прокомментировал Санай.

– Надо же, противная какая!

– А вот это, собственно, и есть мертвый труп неживого человека, Сарацинушка. Пойду пулемет с автоматом найду, – сказал Санай. – Я их возле пенечка перед зарубой оставил.

Подхватив огнестрельное оружие, друзья побежали в сторону второй контрольной точки, возвращаясь на маршрут. С зомби размялись, конечно, но время опять стравили, как воздух из автомобильной шины.

Тут бабахнуло так, что уши заложило у всех отдыхающих и туристов в радиусе пяти-шести километров. Лес содрогнулся. По верхушкам деревьев прошла остаточная ударная волна. На землю посыпались сухие ветки, песок, грязные лохмотья, прочий мусор, а также дохлые вороны в большом избытке. Над головой пронеслись два тополя и одно приличное сосновое бревно. Санай непроизвольно присел, развернулся, провожая взглядом летящую древесину и присвистнул.

– Брат! – Сарацин тяжело дышал, но улыбался. – Ты где взял ядерный фугас? Поверь мне, из атомных бомб растяжки не делают.

– Это не растяжка. – Санай улыбнулся. – Самострел сработал. Спасибо призраку, надоумил «колобка» с «батарейкой» совместно использовать. И откуда в них столько мощи? Авангардную группу преследователей наверняка расплющило. А вот две растяжки не сработали. Очень жаль.

Миновав последний радиоактивный перелесок, изрядно напугав старую облезлую псевдособаку, напарники выбрали новое направление и через двадцать минут интенсивной ходьбы все-таки вышли в окрестности завода для утилизации зараженной техники «Вектор».

Данное предприятие украинские власти в свое время построили на европейские денежки в непосредственной близости от Рассохи. Половина валютно-финансовых средств, выделенных Евросоюзом на этот проект, благополучно исчезла в карманах киевских правительственных дельцов, но первую очередь производства на заводе закончили, хотя и с годичным опозданием. Даже наметили дату торжественного пуска в эксплуатацию, которая по иронии судьбы совпала с тем самым вторым чернобыльским взрывом. Этот протовыброс накрыл всех, кто был на заводе, а заодно и еще около четырех тысяч человек, постоянно находящихся в Зоне.

Поговаривали, что в первые годы сталкеры часто видели интересную группу зомби, состоявшую целиком из государственной приемной комиссии во главе с председателем, очень дородным лысым мужчиной с властным выражением лица. Из него получился очень колоритный зомби, которого впоследствии застрелил сталкер по прозвищу Макарон, известный следопыт и коллекционер харизматичных монстров. Он так и сказал друзьям в баре: «Сегодня я добыл Председателя. Теперь буду искать Директора». Директором прозвали зомбика – бывшего руководителя завода. Он тоже бродил с группой товарищей, состоящей из его заместителей, главного бухгалтера, начальника отдела кадров и прочего руководящего планктона. Весь этот актив в полном составе попал под воздействие первого в современной истории аномального выброса совместно с приемной комиссией. А еще бродяги рассказывали, что группа зомби, возглавляемая Председателем, всегда таскала с собой ножницы и красную ленточку, а толпа встречающих, возглавляемая Директором, – каменный каравай с пустой солонкой. Хотя, может быть, все и брехня, теперь-то ведь не проверишь. Да и вообще, много чего болтают за стаканом белого. Иной раз наслушаешься, а потом волосы дыбом встанут, уснуть не можешь.