Властелин Хаоса - Роберт Джордан

Эмис и Бэйр озабоченно переглянулись.

— В таком случае ответ ясен, — не допускающим возражений тоном заявила Сорилея. — Ты останешься здесь. У наших палаток тебя никто не найдет. Хранительницы, как ты знаешь, вообще стараются избегать Айз Седай. Поживешь у нас еще несколько лет, и мы сделаем из тебя настоящую Хранительницу Мудрости.

— Вы мне льстите, — осторожно промолвила она. — Так или иначе, когда-нибудь я должна буду уйти.

Судя по всему, Сорилею она не убедила. С Эмис и Бэйр Эгвейн ладить научилась, но Сорилея…

— Думаю, это случится не скоро, — улыбнулась Бэйр. — Тебе еще многому надо научиться.

— И она рвется как можно скорее вернуться к учебе, — добавила Эмис.

Эгвейн изо всех сил попыталась не покраснеть, и Эмис нахмурилась.

— Как-то странно ты сегодня выглядишь. Уж не переутомилась ли утром? Мне казалось, ты уже поправилась…

— Я поправилась, — поспешно заверила ее Эгвейн. — Голова у меня давно не болит. Просто здесь пыльно, а толчея в городе куда хуже, чем я ожидала. Кроме того, я переволновалась. И плохо позавтракала.

Сорилея подозвала Родеру:

— Принеси-ка медовых лепешек, если остались, сыру и фруктов. Любых, какие найдешь. — Ткнув Эгвейн в бок, она с усмешкой добавила: — У женщины должно быть тело.

И это говорит Сорилея! У самой-то небось только кожа да кости, словно ее провялили на солнце.

Перекусить Эгвейн была не прочь — утром-то у нее вовсе не было аппетита, но Сорилея, видать, вздумала проследить, чтобы все было съедено до последней крошки, а когда тебе смотрят в рот, кусок в горло не лезет. Да и как тут есть, когда обсуждаются такие вопросы? Хранительницы размышляли, что предпринять в отношении Айз Седай. Нельзя допустить, чтобы они причинили вред Ранду, но и открыто выступать против них Хранительницы не хотели. Не то чтобы они боялись, нет, просто это пошло бы вразрез с обычаями. Но если другого способа оградить Кар'а'карна от опасности не найдется, ничего не поделаешь.

Эгвейн тревожило, как бы они не обратили в приказ пожелание Сорилеи оставить ее среди палаток, ведь тогда ей не ускользнуть из-под их присмотра. Вот бы узнать, как Ранду удается Перемещаться… Хранительницы Мудрости сделают все возможное, но лишь в соответствии с джиитох. Пусть порой они истолковывают джиитох по-своему, но своего толкования придерживаются столь же неукоснительно, как и все айильцы. О Свет, ведь эта Родера — Шайдо. Одна из тысяч пленных, захваченных, когда Шайдо отогнали от Кайриэна. Но Хранительницы Мудрости относились к ней точно так же, как к другим гай'шайн, да и сама она, насколько можно было судить, своим поведением вовсе не выделялась из прочих. Да, пойти против джиитох их не заставит даже крайняя необходимость.

К счастью, тревоживший Эгвейн вопрос больше не затрагивался. Зато о ее здоровье они, к сожалению, не забыли. Хранительницы Мудрости не владели Целительством и не умели проверять состояние здоровья с помощью Силы, но у них имелись свои методы. Некоторые из них Эгвейн знала — когда она готовилась стать Мудрой, Найнив учила ее всматриваться в глаза и прослушивать сердце с помощью деревянной трубочки. Другие способы были сугубо айильскими: ей пришлось наклоняться, касаясь пальцев ног, пока голова кругом не пошла, прыгать на месте, пока глаза не полезли из орбит, и бегать вокруг палаток Хранительниц Мудрости, пока перед глазами не поплыли круги. Тогда какая-то гай'шайн вылила ей на голову кувшин воды, Эгвейн напилась и, подхватив юбки, снова принялась бегать. Айильцы не сомневались в пользе суровых испытаний. Вздумай она не то чтобы остановиться, хотя бы замедлить шаг без разрешения Хранительниц, те тут же решили бы, что она еще больна. Наконец Сорилея кивнула и сказала:

— Ты здорова как Дева, дочка. Эгвейн шаталась и жадно глотала воздух. С Девой такого быть не могло, но она все равно испытала прилив гордости. Эгвейн никогда не считала себя слабой, но прекрасно знала: до того, как стала жить среди айильцев, она ни за что не выдержала бы подобного испытания. Еще годик, подумала девушка, и я стану бегать не хуже Фар Дарайз Май. Но вернуться в город она была не готова и предпочла присоединиться к Хранительницам в палатке-парильне. На сей раз ей не пришлось поливать водой раскаленные камни — это делала Родера. Эгвейн лишь наслаждалась снимающей усталость влажной жарой. Ушла она, лишь когда в палатку заявился Руарк с Тимоланом, вождем Миагома, и Индирианом, вождем Кодарра, — рослыми, могучими мужчинами с седеющими волосами и суровыми, замкнутыми лицами. Завидя клановых вождей, Эгвейн опрометью выскочила из палатки, на ходу заворачиваясь в шаль. Она удирала таким образом уже не впервые и всякий раз боялась услышать вдогонку смех — вполне в духе айильского юмора, — но айильцы, похоже, просто не замечали никакой связи между приходом мужчин и ее поспешным бегством. И Эгвейн очень радовалась этому обстоятельству.

Собрав сложенную аккуратной стопкой возле парильни одежонку, девушка поспешила в свою палатку. Солнце уже клонилось к закату, а ее клонило ко сну. Она слишком устала, чтобы думать о Тел'аран'риоде и даже чтобы, как учили ее Хранительницы Мудрости, запоминать свои сны. Но из тех, которые все же запоминались, большая часть была о Гавине.