Тень якудзы - Дмитрий Силлов

Витек проглотил комок — и решился.

— Насть, я не умею красиво говорить, поэтому скажу как есть. Завтра меня, наверно, убьют, поэтому сегодняшним вечером я хочу быть с тобой. У тебя когда смена заканчивается?

Настя обернулась. В ее широко раскрытых глазах было удивление.

— В девять заканчивается, — сказала она.

Витек посмотрел на часы у входа.

— То есть через пятнадцать минут. Я тебя у камня подожду. Который здоровый у входа.

— Подожди, — пожала плечами Настя. — С тебя двадцать долларов. Но у камня не надо.

— Почему?

— Там в бассейне крокодил живет. Геной звать. Он хоть и беззубый, но чего-нибудь отщипнуть может запросто. Хотя, можно и у камня. Ты подумай, может, оно и к лучшему? Жить будет легче, никого хотеться не будет.

— Вы все здесь на язычок такие? — проворчал Витек.

— Ха! — хмыкнула блондинка. — Это я еще белая и пушистая.

Она выключила блендер и поставила кувшин перед Витьком.

— На, пей свой коктейль. И встретимся через десять минут на автостоянке. Двадцатку-то гони.

«Мама! — подумал Витек, выкладывая на стойку требуемое. — Да я за двадцать долларов…»

«Мама!!!» — подумал Витек вторично. Потом мысленно зажмурился и опрокинул кувшин в себя. Не пропадать же добру…

* * *

Настя ушла утром. Проснулась, зевнула, похлопала несмытыми вечером накладными ресницами (не до глупостей было), потянулась сладко всем своим великолепным телом, словно кошка, потом отбросила одеяло, встала с кровати и стала одеваться.

— Завтракать будешь? — позевывая, спросил разбуженный ее потягиваниями Витек.

— А у тебя есть чем? — равнодушно спросила Настя, натягивая юбку.

Действительно, завтракать было нечем. А в свете предстоящих сегодня событий, может быть, и незачем. Тем более что недоученный фельдшер Сева-Франкенштейн сожрал все, что только можно было сожрать.

— Ну, может, кофе? — неуверенно предложил Витек. Наличие кофе тоже было под вопросом.

Настя сморщила носик, что должно было означать отказ.

— Ну, не хотите — как хотите.

Витек еще немного понаблюдал за стриптизом наоборот, потом все-таки решился задать мучивший его вопрос.

— Слушай, а почему ты… ну, вчера со мной… это самое…

— Согласилась трахнуться?

— Ну да…

Настя пожала плечами.

— Хоть один мужик нормально подошел и нормально попросил. И то, что с разбитой мордой не комплексовал, — это подкупает. Остальные же только глазками масляными ощупывают и одно и то же гундосят: «Девушка, можно с вами познакомиться…» Надоело.

Она закончила одеваться, надела туфли, взяла со стола сумочку, скривилась брезгливо, сщелкнула с кожаной ручки дремлющего таракана и направилась к двери.

Витек удивленно смотрел вслед девушке. Что это, живая иллюстрация к поговорке «вместе проведенная ночь не повод для знакомства»?

— Насть…

Девушка подергала ручку двери.

— Только не начинай, ладно? Как у тебя тут открывается?

— Колесико замка крути в обратную сторону. Слушай, а может, мы как-нибудь еще?..

— Все у тебя не как у людей.

Настя открыла дверь, шагнула было за порог, потом остановилась и обернулась.

— Когда ты сам, Витек, начнешь крутиться не в обратную сторону, тогда заезжай в клуб, поговорим. Только не заходи, а заезжай, ладно? Я, конечно, девушка романтичная, но пешком через весь город больше ходить не буду.

И ушла…

Ночь кончилась. За окном хмурилось очень позднее утро.

И снова пришли мысли.

На часах было одиннадцать.

Два часа до смерти. Вот только чьей?..

Вам приходилось убивать? Спросите того, кому приходилось, — как это? В кино-книго-видеобоевиках все просто. Бах! И одним негодяем меньше. Или не одним. Они там мрут пачками, сотнями, мириадами. Кажется, если собрать и посчитать всех, погибших в книгах и на экране, то не хватит всего населения планеты.

Но там, в боевиках, на придуманных сценах умирают придуманные люди. Актеры, которые после выстрела и судорог потом встают, стирают с одежды легкосмываемое пятно и готовятся ко второму дублю. И быстро забываются, и зрителем, и самим автором, потому что это очень легко — убивать придуманных людей.

Спросите у того, кому приходилось убивать непридуманного, — как это в первый раз? «Во второй будет легче», — скорее всего, ответит тот, кому приходилось. Или ничего не ответит. Потому что нормальному человеку это всегда почему-то трудно…

На тумбочке возле входной двери зазвонил телефон.

Хорошо ему. Позвонили — работаешь, не позвонили — балдеешь. И вся забота. Был бы он живой, телефон, понял бы, что не жизнь у него, а лафа райская.

Но он не живой, и нет у него ни стыда, ни совести. Дребезжит истошно, сволочь, надтреснутым мявом, будто кота за гениталии тянут. А так охота перед таким жутким делом поваляться в постели, потащиться, может, в последний раз. Подушку, духами женскими пропахшую, понюхать…

Витек чертыхнулся, встал с кровати, подошел к тумбочке и снял трубку.

— Да.

— Доброе утро, Витек.

Витек промолчал. Взгляд сам собой скользнул по стене и остановился на оттопыренном кармане куртки, висящей на вешалке.

— Ты не забыл о нашей сегодняшней встрече?

Голос Саида на другом конце провода был насмешливо-высокомерным. От былой наигранной вежливости не осталось и следа. Видимо, ему надоело упражняться в красноречии и светских манерах.

— А мы теперь на «ты»? — спросил Витек.

Саид рассмеялся.

— Со своими собаками я обычно на «ты». Ты ведь теперь моя собака. Так, засекай время. Ровно через час придешь к арке, отдашь документы на квартиру. И прихвати с собой большую сумку с каким-нибудь тряпьем. Пойдешь сегодня в одно место, отнесешь кое-что.

— А тряпье зачем?

— Сверху товара положишь, бестолковый ты мой. Остановят, спросят — скажешь, белье в прачечную несу.

Ты теперь часто в прачечную ходить будешь. Кстати, сестра тебе привет передает.

Витек скрипнул зубами.

— Ей тоже.

Саид рассмеялся снова.

— Обязательно передам. Короче, шевелись. И чтоб без фокусов.

«Ту-ту-ту», — протяжно заплакала трубка. Витек осторожно, словно кобру, положил ее обратно на рычаги. Посмотрел на нее задумчиво, потом почесал прилепленную к телу пластырями марлевую повязку, под которой внезапно зазудело плечо. Оно так вот зудело иногда. Заживало.