Гимназия Царима - Марьяна Сурикова

Еще одним сдвоенным уроком предполагалось быть магической защите. Но, по слухам (Селеста выяснила у директора), Эсташ, прежде чем объединять оба потока и тренировать парней наряду с девушками, решил выяснить, стоит ли это делать.

— А еще, — жалобно произнесла неугомонная подруга, — теперь в преподавательскую башню просто так вечером не проберешься.

— Почему? — Куртка из тонкой кожи, которая шла в комплекте с кюлотами и рубашкой с коротким рукавом, повисла на вытянутых руках.

— А потому! — Селеста со злостью так туго затянула широкий пояс формы для тренировки, что охнула. — Потому как, — уже спокойнее продолжала она, ослабляя пряжку, — для консультации с преподавателями теперь должно иметься приглашение. Учитель ставит на запястье таймер с точным временем консультации, и именно в этот период следует явиться в башню. В любом другом случае не пустит защитный экран.

— Ах, вот оно как, — протянула я, подумав, что уж ради пирожков и наших с ним веселых бесед Олайош мне таймер поставит.

— Да, — вздохнула Селеста, — теперь к Эсташу не попасть.

Я только головой покачала. Навязчивая идея о любви к защитнику не выветрилась из головы подруги даже после «лечения» приворотным зельем. А у меня, напротив, желание не видеться с тен Лораном только крепло. Мысль, посетившая еще утром, теперь обретала все более четкие очертания. Как бы прогулять защиту? Так я выиграю целую неделю до следующей встречи. Тогда, глядишь, совсем забуду об этом треклятом поцелуе. Но как сбежать? Без веской причины это сделать невозможно. Если только пойти в лазарет и сказаться больной. Хотя у лазаретных взгляд заточен под таких прогульщиков. И магией на себя не воздействуешь, сразу раскроют.

Что делать?

Я шла задумчиво в конце вереницы девчонок, пока внимание не привлек веселый смех. Посмотрев на громко хохочущую Эстелу, не успела ухватить молнией мелькнувшую в мозгу неясную идею. Сосредоточила взгляд на нашей веселушке и постаралась сконцентрироваться. Красивая немного грузной, тяжеловесной красотой, с толстыми черными косами, хлещущими ее по спине, она и темпераментом отличалась, что называется, бешеным. Смех Эстелы был слышен во всех концах высокой лестницы, но именно он и натолкнул на дельную мысль.

— Эла! — Я быстро настигла девушку и пристроилась к ней с другого бока. Обычно в класс шагали парами, но оглушенная громовым хохотом соседка Эстелы не обратила на меня никакого внимания.

— А? — повернула голову гимназистка.

— У тебя веселии есть?

— А что? — прищурила один глаз девушка, едва сдерживая рвущийся наружу смех.

— Вижу, что есть. Поделись маленькой таблеточкой!

— Пф, — фыркнула тэа, видимо так охарактеризовав мое крайне редкое желание разжиться этим своеобразным препаратом. Вообще, его вывел кто-то из курса выпускников-гимназистов случайно, в ходе экспериментов по созданию совершенно иного средства. Однако изобретение прижилось в ученических рядах. Оно обладало интересным эффектом влиять на общее состояние организма. Проще говоря, усиливать ощущения, которые испытываешь в конкретный момент. Так, если вы чему-то радовались и решили продлить чувство счастья, ну, скажем, ради повышения общего тонуса, подпитки клеток мозга кислородом и остальных полезных эффектов смехотерапии, достаточно было проглотить одну таблеточку. Действие было коротким, но многого и не требовалось.

— Бери! — сквозь смех проговорила Эстела и сунула мне в руку круглую синюю таблетку.

Мы уже подходили к павильону магической защиты, когда я быстро проглотила выданное средство, предварительно накачав его отрицательным зарядом, чтобы уж наверняка. Минуту спустя ощутила резко накатившую усталость, желание тут же свалиться на пол и лежать без движения, а еще лучше прямо сейчас вернуться в комнату и проспать до завтрашнего дня. Не отдохнувший накануне организм, подвергнутый воздействию таблетки, мигом вспомнил о своей усталости. Ноги до класса я доволокла с большим трудом, и стоило немалых усилий зайти внутрь и сконцентрировать рассеивающееся внимание на ассистенте преподавателя.

Как и надеялась, Эсташ еще не пришел, а вот его помощник уже суетился в классе, расставляя какие-то манекены и таская снаряды.

Ассистентов мы не величали гордым обращением арис. Помощника преподавателя можно было называть просто оресте, что означало «тот, кто помогает». И на это мнившие себя практически наравне с учителями ассистенты безмолвно обижались.

— Арис Юдас, — словно оговорившись, обратилась я.

— Тэа Эста, — приветствовал юноша, в недавнем прошлом такой же гимназист, преисполнившись чувства собственной важности.

— Прошу, отпустите меня в лазарет. Ариса Лорана еще нет, а я себя неважно чувствую.

Юдас взглянул на меня уже внимательнее, очевидно, отметил крайнюю бледность и мученическое выражение лица, мои поникшую от усталости голову, без сил упавшие руки и невероятную медлительность движений.

— Вы неважно выглядите, тэа Эста. Возьму на себя смелость отпустить вас вместо преподавателя.