Любовь по закону подлости - Наталья Мамлеева

Вечером ко мне зашла Ромуэла и к моему удивлению Лик. Шестров обнял меня и радостно сообщил, что отныне является моим личным оператором. Макмидолстон пояснила:

— Я решила, что, имея поддержку друга, вам будет легче адаптироваться.

— Мой оклад зависит от времени съемок, а они в свою очередь от срока твоего участия в проекте, — любезно прокомментировал Лик, и я мысленно усмехнулась.

Так значит мой друг гарантия того, что я останусь здесь дольше? Что за наивность? Подобными грязными инсинуациями меня не проймешь!

— Как провели сегодняшний день, Йолина? — решив сгладить затянувшуюся паузу, спросила организатор.

Разумеется, она поняла, что её замысел не остался для меня тайной.

— Неплохо, хотя весь день мучилась от неизвестности относительно моей роли в данном проекте, — призналась я и пригласила гостей сесть на диваны.

Когда мы разместились, горничная подала чай и удалилась. Макмидолстон, пригубив горячий напиток, довольно причмокнула губами и поделилась:

— Конкурс будет длиться двенадцать недель. Каждую неделю будет устраиваться мероприятие, результатом которого станет выбытие одной из претенденток. Все остальное время невесты будут беседовать друг с другом и с Демио Диксандри. Под наблюдением вы будете находиться шестнадцать часов в сутки, выпуски будут дважды в неделю, но при этом иногда в интросети можно будет посмотреть небольшие ролики в режиме реального времени. Естественно, все будет согласовано с участницами и никто тайком снимать не собирается.

Я покивала, принимая к сведению, и задала животрепещущий вопрос:

— А как будет проходить отбор? Каждые две недели будет кто-то «выкидываться»?

— Ага. Пинком из дворца самим Диксандри, — саркастично ответил Лик.

— Я бы на вашем месте не паясничала, — осадила друга Макмидолстон. — Последний день недели будет посвящен конкурсному мероприятию, как я уже упоминала. Порядок его проведения будет оглашаться за несколько дней. Копия вашего договора лежит в столе.

Я проследила за её взглядом и подошла к столу, вынув из ящика документы. С ними необходимо ознакомиться, что и поспешила сделать, проигнорировав правила поведения радушного хозяина. Пока я изучала договор, Лик и Ромуэла пили чай и свободно общались, обговаривая некоторые нюансы съемок.

Договор был стандартным. Ничего особенного в нем не было, разве что огорчил пункт об отступном, выплата которого обязательна, если я по собственному желанию уйду из проекта. Кстати, сумма равнялась той, которая выплачивалась в качестве выигрыша — сто миллионов тирлингов. Такой суммы у меня, естественно, не имелось.

— Есть спорные вопросы? Пояснить что-нибудь? — обходительно спросила Макмидолстон.

Нарочито безразлично пожав плечами, я сложила договор пополам и убрала в стол, после чего взяла свою кружку с остывшим чаем и быстро его выпила. Отставив от себя посуду, откинулась на спинку дивана и сказала:

— Если вы не против, я хотела бы отдохнуть в одиночестве.

Ромуэла, улыбнувшись, кивнула и покинула мою комнату. Лик остался сидеть, задумчиво глядя на меня.

— О чем размышляешь? — спросил друг.

— О разном, — честно призналась я, — но больше о том, зачем я понадобилась Диксандри. Должна быть какая-то причина.

Больше всего я боялась, что эта причина именно в той мертвой женщине, которую я увидела на полу его кабинета. Но зачем в этом случае приближать меня к себе, делать публичную личность? Убить меня, как свидетеля, можно и по-тихому, не привлекая лишнего внимания. Для человека его положения подстроить несчастный случай плевое дело. Так что же он задумал?

Да и в прошлый раз в особняке в горах он ни словом не обмолвился о той картине, которую мне довелось увидеть. Словно он знал, что я буду держать язык за зубами. А я буду. Не совсем же я чокнутая?

Загадка может таиться и в злосчастном браслете.

— Йолина, ты не думаешь, что просто можешь понравиться мужчине? — немного раздраженно спросил Лик, и я воззрилась на него с долей недоумения.

— О чем ты говоришь? Диксандри очень богат! Просто до неприличия! Думаешь, если я ему понравилась, он не нашел бы способ меня подкупить? Да сказал бы приволочь меня в особняк, я и пискнуть не успела, как была бы его постельной игрушкой. Жениться? Брось, Лик! Кто я, а кто он? В лучшем случае мне светит роль забавной игрушки, в худшем — сломанной игрушки.

— Даже забавная игрушка когда-нибудь станет сломанной, — философски заметил оператор.

— Именно поэтому я вовсе не желаю становиться ею, — со вздохом подвела я итог. — Так что план на первое время — избавляемся от конкурса и его обязательств законным путем.

— Это каким же?

— Проигрываем!

Знала бы я, что это вовсе не так просто.

Глава 6

Утром претенденток решили «познакомить». Я бы использовала слово «стравить», если бы не была одной из участниц этого беспредела. Завтрак накрыли в длинной восточной гостиной, залитой утренним светом, куда пригласили двенадцать девушек, операторов и организаторов.

С нами заранее согласовали, что мы будем рассказывать о себе, а о чем лучше умолчать. Я разглядывала «конкуренток» с долей цинизма, понимая, что вот у десяти из двенадцати было в жизни все — красота, богатство, положение. И семья, какая-никакая, а все же была.

Хотя выглядела я сегодня более чем неплохо. На мне было длинное сиреневое платье, с широкой юбкой разной длины спереди и сзади, ткань была неоднородной с мелким цветочным рисунком. Корсет был жесткий, без рукавов, с подобием воротника на горизонтальной линии бюста. Из украшений только колье-капелька и кольцо, подаренное мне мамой на совершеннолетие. Волосы прибраны в низкий аккуратный пучок стилистом и начесаны спереди.

Пока я стояла в уголочке и молча разглядывала девушек, которые старательно изучали свою биографию, будто готовились рассказывать не о себе вовсе, ко мне подошла полноватая рыжеволосая конфьери. Поправив на переносице очки, он протянула ко мне руку и деловито представилась:

— Пенни Куперт. Должно быть, ты Йолина Зеалейн?

Удивляться тому, что она знает моё имя, не было смысла. Я молча кивнула и пожала руку. Мои действия конфьери восприняла, как одобрение к дальнейшему разговору.

— Кто-то из них станет женой Диксандри, — стрельнув глазами в сторону красавиц, произнесла Пенни.

— Почему же ты не веришь в свои силы? — серьезно спросила я, чтобы случайно не задеть чувства девушки.

— О, я лишь оговорилась, — вежливо улыбнулась девушка. — А ты веришь в свои силы и питаешь ложные надежды?

— Я не столь глупа.

Фыркнув, я оглядела суматоху, в которой служащие «дворца» накрывали на стол, и задумчиво спросила Пенни:

— Не верится мне, что Диксандри не может подобрать себе жену. Разумеется, человеку его положения не так просто найти любящую супругу, но все же… какая истинная причина этого фарса?