Сады проклятых. Путь души - Дарий Дюже

И мир вздрогнул – заполыхало пламя – не это, белое, холодное – тёплое пламя костра, камина, дающее тепло и прогоняющее ночные страхи, как тёплые родительские руки, надёжней которых не сыщешь ни камня, ни металла. И меня отпустило – пылающая решётка ушла вверх, скрылась в сияющей пелене, а я падала. Падала, как порою летала в снах – возвращаясь к себе. В тварный мир, к бренному стуку сердца и гулу крови в венах, к затёкшим от крепкого сна рукам, и головной боли из-за неудобного положения.

Света не было. Каверна потемнела, стала похожа на обычную ямку в земле. Замаскировалась. Я убедилась в этом, когда смогла приподняться на локтях.

Глубокая ночь, клонящаяся к рассвету – туманная россыпь звёзд в вышине. Темно. Долго же продолжался мой «полёт», больше похожий на кошмарный бред. Может, это и был бред? Ведь я… я слышала голос мамы. Не может быть. Не может, потому что, если она жива и помнит меня – она бы вернулась к нам. Обязательно вернулась. Наверное, я просто заснула, и всё приснилось: и свет из ямы, и полёт и молекулярная структура… Это был сон, глубокий и крепкий – поэтому-то я так замёрзла и тело занемело.

Вновь растянувшись на траве, стала смотреть на звёзды, но вскоре решила, что сидеть всё-таки немного теплей. И обхватив себя за колени, вскрикнула от ужаса, не почувствовав руки. Вскочила, попутно зацепив ногой что-то мягкое и гладкое, притаившееся у ног, что возмущённо каркнуло. Попыталась в предрассветном сумраке рассмотреть, что случилось.

Рука была на месте, то есть, её никто не отгрыз и не расклевал, она просто стала… прозрачной. Прозрачной до самого плеча – ровно как погрузилась в холод света. Не сон? Это был не сон? Может, я до сих пор сплю? Сквозь едва заметный абрис руки было видно слабое мерцанье звёзд и зарождающееся малиново-оранжевое свеченье на востоке… Скоро солнце взойдёт. Я проснусь и, наверное, увижу хоровод из чёрных птиц и Золотого Полоза. Как я устала от этого. Мне, и впрямь, не вернуться отсюда…

Вновь опустившись на землю, сжалась в комок, баюкая пострадавшую руку, наблюдая, как невысоко над землёй прыгают алые бусины вороньих глаз: ближе и ближе. Сон во сне. Так они и сводят людей с ума? И человек перестаёт понимать, где же реальность? Стоп. Это не может продолжаться вечно. Надо успокоиться. Либо этот сон закончиться, либо нет, и тогда – я не сплю. Надо ждать. Хотя бы рассвета…

Впав в какое-то душевное оцепенение, я равнодушно наблюдала за вороной, прыгающей по поляне – соглядатай меня не беспокоил; за расцветающим под первыми лучами небом, похожим на чудесный сад, полный весенних цветов; прислушивалась к шепоту листвы и трав, и ждала.

Словно дождь – грязь со стекла, солнечный свет смывал тьму с мира. Тьму и страхи, тёмные сновиденья. По ставшей прозрачной коже кто-то провёл кистью с пастельной акварелью, и чем выше поднималось светило этого, чужого мне мира, тем гуще становились мазки – гуще и шире. Солнечный свет всегда – Свет.

К полудню кожа перестала просвечивать окончательно, я встала с травы и начала искать спуск с горы. То, что Белый Волк не вернется, стало окончательно и бесповоротно ясно. Я помнила, как пылала Чёрная скала, и помнила удар, откинувший Белого Волка в пламя. Сны этого Мира – не совсем сны. И то, что ты спишь, не значит, что ты не проснёшься. Что ж. Я рассматривала и такой вариант развития событий…