Магия без правил - Илона Волынская

– Ежели вы согласны аккомпанировать, прекрасная графиня, после ужина порадуем общество моим пением, – явно полагая, что Татьяна должна немедленно сомлеть от его предложения, сказал пан Валерий.

– Кушайте пулярку, любезный пан, – немедленно вмешалась надзиравшая за ним, словно коршун, Оксана Тарасовна. – Кто с панночкой графиней впредь музицировать станет, то вскорости разъяснится, – с намеком добавила она.

Едва сдерживая слезы, Татьяна уткнулась в тарелку. Ах, как же ей хотелось бы пребывать в блаженном неведении относительно гнусных планов пани экономки! Потому как бал, несмотря на многие недочеты, все же оказался неплох. Татьяна пользовалась неизменным успехом и вызывала завистливые взгляды дам и девиц, особливо четверки воспитанниц, выбирала меж толпящимися вокруг нее кавалерами. Сколь счастливее была бы она, ежели б могла приписать ажиотаж своей красе, родовитости или хотя бы петербургскому туалету! Однако она прекрасно понимала: дело в предстоящем аукционе за ее руку и богатое приданое, будущие участники какового про всякий случай норовят задобрить объект продажи – чтоб выдаваемая замуж наследница не заартачилась и не испортила панам-соседям отлично продуманную негоциацию. Потому приглашения да комплименты не были ей в радость.

В таковом горе единственной отдушиной стала для нее панна Ирина, которая, презрев собственную беду, поддерживала ее все время. Словно и впрямь правдой были рассказы о мире ином, в котором они с Татьяной задушевно дружили. Большинство приглашений к танцам панне Ирине удавалось отклонить, ссылаясь на усталость после путешествия. Хотя пан Валерий применил все свое немалое обаяние и таки вынудил панну Ирину сплясать с ним лихую кадриль, при каковой вертел и крутил партнершу почти неприлично, вынуждая выделывать всякие антраша. Графиня было встревожилась, однако же панна Ирина держалась на удивление хорошо. Даже дыхание у нее не сбилось, а на меловой бледности лице не промелькнуло и тени румянца. Лишь огонь зеленых глаз обжигал пана Валерия столь недобро, что партнер начал спотыкаться, сбиваться, шагать не в такт музыке, и полное незнание панной Ириной фигур кадрили оказалось незамеченным – все списали на неуклюжесть кавалера. Над паном Валерием даже изрядно потешались: дескать, прелестная баронесса фон Хортманн поразила его в самое сердце, ежели он вдруг утратил свою обычную ловкость к танцам. А пан Валерий и впрямь вдруг стал выглядеть больным и ослабевшим, и Татьяна слыхала, как жаловался он молчаливым друзьям своим – пану Константину и пану Дмитрию, – как худо, когда их вовсе не любят. Однако потом собрался с силами и со всеми чарами своими к Татьяне приступил и даже к ужину ее сопровождать навязался, несмотря на недовольство Оксаны Тарасовны.

Перед самым ужином состоялось происшествие неприятное и одновременно пугающее. Случилось оно, когда графиня увлекла панну Ирину в малую гостиную, дабы дать хоть беглые указания относительно поведения – ибо поняла уже, что мир панны Ирины изрядно отличается от нормального и потому от черноволосой панны всяких сюрпризов ожидать можно: снова на кровь людскую или на гамбургеры ее потянет, или что-нибудь хуже того удумает. Возьмет вдруг, да и начнет кушанья сама себе на тарелку накладывать, не ожидая помощи от прислуги. Но не успела Татьяна и рта раскрыть, как отгораживающая гостиную истрепанная портьера отлетела, и в комнату ворвалась до крайности разгневанная Оксана Тарасовна. Не обращая на присутствие графини ни малейшего внимания, ринулась к панне Ирине. Татьяна мельком подметила, что портьера продолжает шевелиться – не иначе как четверка воспитанниц притаилась там, подслушивая.

– Ты зачем сюда пришла? – утратив всякое представление о манерах, подступила к панне Ирине Оксана Тарасовна. – Не имеешь права! Здесь все наше, мы здесь первые появились!

За отвернутым краем портьеры мелькнула торжествующая физиономия Марыси – воспитанница желала лицезреть торжество своей благодетельницы над гостьей.

Но не успела графиня возмутиться, как панна Ирина сама заявила:

– А я думала, здесь все ее, – кивая на Татьяну, сказала она.

Марыся за портьерой презрительно хмыкнула, а пани экономка так скривилась, что у Татьяны щеки вспыхнули от обиды и унижения.

– Не пытайся сбить меня с толку! – отрезала Оксана Тарасовна, не удостаивая Татьяну даже мимолетного взгляда. – Дело между тобой и мной, при чем тут эта совсем простая девчонка?

Простая? Простая? Графиня даже задохнулась от возмущения, а до половины высунувшаяся из-за портьеры Марыся злорадно закивала.

– Любая из моих воспитанниц с легкостью сделает с ней все, что угодно!

– А они пробовали? – с неожиданной кротостью в голосе вдруг поинтересовалась панна Ирина, и разошедшаяся пани экономка осеклась, словно вспомнив о чем-то крайне неприятном. Марыся скорчила гримасу и нырнула обратно за портьеру.

– Тебя не касается, – сквозь зубы процедила Оксана Тарасовна.

– Значит, пробовали, – так же кротко пропела панна Ирина. – Но выводов не сделали.

Оксана Тарасовна нахмурилась – а потом впервые поглядела Татьяне прямо в лицо, и были в этом взгляде настороженность и вопрос.

– …А даже если так! – разглядывая Татьяну новым, задумчивым взглядом, отрезала пани экономка. – Я готовилась к этому дню целый год, и пусть побережется любой, кто встанет между мной и деньгами! Помни об этом, чужая ро́жденная, – переводя глаза на Ирину, стальным голосом сказала Оксана Тарасовна. – Не вздумай лезть не в свое дело! Нас пятеро против тебя одной! – и повернувшись на каблуках так круто, что подол платья описал круг у ее ног, пани экономка вышла. За портьерой слышался мелкий перестук каблуков – подслушивающие воспитанницы спешили убраться раньше, нежели их застанут за неблаговидным занятием.