Повелитель сорок - К. Дж. Чарльз

Аллея Роз представляла собой длинную каменную перголу^[18], которая проходила через то, что некогда было декоративным садом. Розы расцвели рано из-за непривычной знойной апрельской жары, о которой можно было легко забыть, находясь среди холодных стен Пайпера. Наступили сумерки. На небосвод взошла убывающая луна, показались звезды, и Дэй с Крэйном, смеясь, прогуливались по тенистой территории сада по направлению к каменной дорожке, вдыхая свежий воздух и ночные ароматы цветов и зелени.

Поначалу вечер выдался неловким. Они ужинали в огромной столовой, сидя за массивным дубовым столом, в окружении портретов усопших членов семьи Водрей, и Дэй – маленький, потрепанный, бедный – выглядел совершенно неуместно, и, очевидно, чувствовал себя соответственно среди поблекшего родового великолепия, на что, несомненно, и рассчитывал Грэм. Крэйн, проклиная себя за то, что не организовал прием пищи в менее формальной обстановке, старался поддержать парня, поскольку, видит бог, атмосфера уже и так была достаточно неприятной, и случайное упоминание о карточных мошенниках привело к признанию Дэя в том, что он весьма искусно обращается с картами. Крэйн достал колоду, и маг тут же воодушевился. Он взял ее, дважды перетасовал и разложил карты по масти и старшинству; снова дважды перетасовал и сложил все старшие карты вместе; отправил колоду из одной руки в другую в серии сложных крученых перебросов.

Крэйн открыл еще одну бутылку в благодарность за чудесное представление, и то, что последовало дальше, стало, несомненно, самым приятным временем, когда-либо проведенным в стенах Пайпера. Забава с картами заметно расслабила Дэя, так что он свободно рассказал о некоторых случаях в своей работе, и в итоге они обменялись еще более абсурдными историями о контрабанде, таинственных магических преступлениях и о жизни в Китае, прикончив в процессе вторую бутылку алкоголя. Крэйн обратил внимание, что вино никак не действовало на самого Дэя.

Вечер в действительности вышел безумно приятным, и Крэйн заметил, что его все больше и больше интригует сидевший напротив него невысокий мужчина, граф заметно огорчился, когда им пришлось прервать беседу и отправиться на поиски встревоженного духа его брата.

Стивен Дэй обладал острым умом и сомнительным чувством юмора, на грани с абсурдом. У него также была заразительная кривая ухмылка: верхняя губа слегка цеплялась за кривоватый клык, что делало его похожим на лиса, и Крэйн находил это весьма соблазнительным. А отблески света в золотистых глазах заставили Крэйна пересмотреть свое мнение относительно неопытности: в Дэе определенно скрывалось нечто большее, чем он думал. Жаль только, что его маленькое, жилистое тело было таким тощим, хотя в этом тоже таилась некая загадка.

– Славная ночь для прогулки после ужина и охоты на призраков, – заметил граф. – Когда-нибудь вы в самом деле обязаны мне поведать, как тот, кто ест столько, сколько вы, остается таким худым.

– Я знаю, знаю, – произнес Дэй. – Я ем, как…

– Голодный стервятник.

– Спасибо. Да. Это все из-за дома. Я привык к более живому окружению.

– Как и все мы.

– Я имею в виду с точки зрения энергии. Я не могу использовать ни потоки эфира, ни любые другие силы в доме, а это значит, что я иссушаю себя всякий раз, когда обращаюсь к магии. То есть сжигаю свою внутреннюю энергию. Так же, как вы во время физических упражнений, но в большей степени.

– Это безопасно?

– Абсолютно, если имеется достаточно еды и питья. Если же нет или если попытаться забрать слишком много, это приведет к сжиганию жира, мышц и в конечном итоге костей, мозга и кожи. – Они достигли границы Аллеи Роз, в молчаливом согласии повернули и пошли вдоль нее. – Прошлой зимой я иссушил себя до костей, – продолжил Дэй, – и это было крайне неприятно. Фактически я все еще восстанавливаюсь после этого.

«Идет на поправку», – подумал Крэйн. Это многое объясняло. Он подавил абсурдное желание спросить, действительно ли Дэй должен сейчас работать.

– Чем же вы были заняты прошлой зимой?

– Преследовал убийцу. На болотах Ромни, там тоже эфирная яма и неоткуда черпать силы, еще хуже, чем здесь. Я провел двенадцать самых отвратительных часов своей жизни, играя в одиночку в салочки с убийцей, на болотах, в темноте, пытаясь выжить.

– Вы поймали его? Он был один из вас, практик?

– Колдун. И да, я его нашел. Я иссушил себя насколько мог, оставив силы лишь для того, чтобы выжить. Проснувшись, я выглядел так, будто мне самое место в Египетской секции Британского музея, и весил около пяти стоунов^[19]. Я целый месяц не мог ходить. И потерял все волосы. Это было ужасно.