Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Она собрала маски и пошла к пустому пути, сражаясь с ураганом, дувшим в более спокойный мир болота. Уинн-Джонс торопился следом. Скатах тащил упиравшихся лошадей. Таллис перешла порог и невольно вскрикнула, когда в нее ударил настоящий холод. Она стояла по колено в замерзающей реке, а до берега было несколько ярдов. Она повернулась и помогла Уинн-Джонсу пройти в ущелье. Он мигнул и оглянулся, с полуусмешкой на губах. Снег бросился на него, но он только отряхнулся. Такого с ним еще не было: в первый раз он прошел в зону призраков под руководством оолериннена; первый безопасный переход через порог, так долго охранявшийся костью, лесом и птичьей магией шамана.

– Быстрее! – закричала Таллис Скатаху. Тот появился в воротах, трясясь от возбуждения и неожиданности. Он уже ходил пустыми путями, но никогда не бывал в таком свирепом мире. Раздался громкий треск, и в бурлящую воду за Таллис упали ветки; та потуже натянула на себя плащ и капюшон – хоть какая-то защита от урагана.

– Быстрее!

Ветер угрожал сбросить ее в воду. Скатах тащил трех лошадей за грубые поводья, и животные, испуганные переходом от тишины к ярости, громко ржали и упирались. Таллис перехватила повод Озерной Пловчихи, и кобыла неожиданно успокоилась. Она вывела ее на берег, потом вернулась к Уинн-Джонсу и помогла ему выбраться из ревущей реки. К этому времени Скатах тоже сумел вывести на берег двух оставшихся лошадей; дверь между мирами уже растаяла; свет озера сменился зимней тьмой.

– Мы находимся севернее болота, – стуча зубами, сказал Уинн-Джонс. – Но не так далеко на север, как я надеялся.

Увертываясь от падающих сучьев, они поспешили под защиту камней и леса; только огромные деревья могли укрыть их от штормового ветра. Ночь почти настала, оставалось мало времени. Снег ослеплял, но ветер дул с такой силой, что земля не могла укрыться от него снежным покрывалом. Скатах развесил между деревьями парусину, которая тут же задрожала и заколебалась. Таллис привязала лошадей спиной к ветру, а Уинн-Джонс сумел развести маленький костер.

Сгрудившись вместе, они завернулись в парусину севшего на мель корабля.

К утру яростный ветер прекратился. Какое-то время еще падал мягкий пушистый снег, но потом и он перестал идти. Лошади успокоились, и Уинн-Джонс заснул. Скатах лег поближе к Таллис, они обнялись, она уткнулась лицом в его меховой воротник, его руки обняли ее теплое тело под плащом.

Создание пустого пути – трудный процесс, требующий напряжения всех сил организма, и Таллис требовалось несколько часов, чтобы прийти в себя. Она заснула и, проснувшись, почувствовала себя полностью отдохнувшей. Они съели скудный завтрак, приберегая запасы сушеного мяса и ягод для трудного путешествия, потом свернули лагерь и пошли на север по заваленным снегом лесным тропинкам, стараясь держаться как можно ближе к реке. Иногда Таллис надевала Серебрянку и глядела на воду, но ни разу не увидела рыб. Через Соколицу она однажды увидела серого гуся, но Скатах, великолепно владевший копьем и мечом, не сумел попасть в него из пращи. Только глазами Кюнхавала она видела в лесу жизнь, но это вовсе не побуждало их останавливаться и ставить ловушки.

Волки. Совсем близко. Неотступно бегут за ними через черный зимний лес.

Никто ничего не говорил, но все и так знали, что это за стая.

II

На второй день их медленного пути вверх по реке они наткнулись на следы Мортен: на ветке висела сеточка для волос, украшенная ракушками улиток; рядом остатки костра. Знает ли девочка, что они идут за ней? Таллис сняла сетку и тщательно ощупала сломанные раковины. Судя по всему, Мортен оставила этот странный сувенир умышленно.

Уинн-Джонс взял сеточку, аккуратно сложил ее и сунул к себе. Подойдя к воде, он понюхал воздух.

– Она всегда оставляла за собой маленькие предостережения, когда была поменьше, – сказал он и вернулся к лошадям. – Охотились ли мы или что-то исследовали, она шла впереди и предупреждала меня о животных, руинах или мифаго…

– Значит, это предупреждение? – удивился Скатах. – И о чем она предупреждает нас? О зиме? – он улыбнулся.

– О весне, как мне кажется.

– Весне? – воскликнула Таллис и посмотрела на темную, занесенную снегом землю.

Уинн-Джонс улыбнулся:

– Разве ты не чувствуешь? Она в воздухе. Сезоны летят нам навстречу. Та странная буря, о которой я предупреждал тебя… Пошли! Мы приближаемся к очень важному для тебя месту.

Весна.

Она набросилась на них между двумя поворотами реки. На деревьях появились свежие почки, вода стала теплее, а воздух – светлее. Два часа они скакали через весну – и оказались в лете. А в сумерках вернулись в осень и разбили лагерь среди приятного ландшафта. Однако ночью поднялся странный ветер, повалил снег, а за ним последовала потрясающе сырая жара.

Смущенная и растерянная, Таллис никак не могла уснуть. Она сидела рядом с угасающим костром и смотрела на зверей, движущихся вдоль реки. На рассвете вернулась осень, а через несколько часов неторопливой езды они очутились в зиме.

Так они ехали четыре дня, и каждый день дважды пересекали сезоны. Но Уинн-Джонс начал чувствовать себя плохо. Кроме того, дул очень странный ветер; его запах и голос очень раздражали.

В недолгие периоды лета Скатах охотился, а Таллис собирала съедобные растения. Весной и осенью они ехали как можно быстрее. Но зимой двигались медленно, с трудом пробиваясь через ледяной ураган.

Останавливаясь на стыке сезонов, Таллис иногда чувствовала поток времени, гигантский мистический шторм, крутившийся вокруг центра, находившегося в нескольких днях езды на север. Уинн-Джонс даже нарисовал диаграмму, углем на голом камне.

– Это как ураган. У него есть глаз, вокруг которого расположены круговые потоки сезонов, очень медленно проходящие через несколько четких зон. Мы едем насквозь; вот поэтому они и меняются так быстро. Я уже бывал в таком урагане, и самое опасное в нем – внезапные порывы.

Днем позже стены ущелья немного разошлись, хотя и стали еще круче, а река расширилась. В сумерки через лето пронеслась радужная зябь, расширилась, и отряд, мгновение назад ехавший через зеленую лесную страну, оказался в золотисто-коричневой. Это произошло так быстро, что Таллис с трудом успела увидеть перемены, хотя и смотрела во все глаза. Только что лес был сочным и пышным, а в следующее мгновение увял; в воздух взлетели листья, как если бы произошел взрыв. Вот тогда Таллис поняла, что имел в виду ученый.

Всадники остановились. Лошадь Скатаха запаниковала, стала бить копытами воду, изгибаться и дергать повод; он прикрикнул на нее.

В следующее мгновение на черных ветках появились почки, из которых за несколько секунд выросли листья. Лесная страна замерцала и затихла – установилась удушающая летняя тишина; потом завыл ледяной ветер нового времени года, несущий смерть и угасание, и во второй раз за пару минут землю завалили снег и упавшие листья.

Путешествие через зону меняющихся сезонов оказалось настоящим кошмаром. Низко пригнувшись к холке, они гнали лошадей, используя короткие спокойные мгновения; в остальное время приходилось отворачиваться от пронизывающего холодного ветра, который нес куски льда, жалившие как насекомые.