Освобожденные - Шелли Крейн

Более неловкой поездки у меня еще в жизни не было. Оказалось хуже, чем тогда, когда я застала своих родителей… в неудобном положении. То было как раз перед поездкой в церковь, поэтому в автомобиле, в котором мы добирались до Божьего пристанища, стало кошмар как неуютно.

Но теперь, пока мы шли к дому Калеба, я бы согласилась заново пережить ту памятную неловкость с родителями: Бекки, даже не поблагодарив Калеба за приют, растолкала нас и пошла вперед.

В дом нам пришлось прокрасться. Бекки надела толстовку Калеба, а Ральф – его шапку и чьи-то очки, найденные во внедорожнике. Ребята пошли первыми. Прежде чем следовать за ними, мы с Калебом немного подождали. Потом он отворил дверь, огляделся в квартире, проверяя, все ли в порядке, и впустил нас. Ну вот мы и на месте.

Ральф с сочувствием посмотрел на нас с Калебом.

– Извиняюсь за нее. Спасибо, что приютил нас, приятель. Хотя я, конечно, так и не понял, что здесь творится. – Его вопросительный взгляд обратился сначала ко мне, а потом снова к Калебу.

– Позже обсудим, – пообещал Калеб. Вздохнув, он бросил ключи в стаканчик с эмблемой «Теннесси ВОЛС». – Можете занять последнюю комнату направо по коридору.

Ральф в ответ козырнул и поспешил догнать Бекки. Не сомневаюсь, что это она уже через секунду хлопнула дверью.

Пока Калеб запирал за нами входную дверь, я осмотрелась и подошла к камину. Дом произвел на меня впечатление. Неплохо для студента, хотя убранство и было холостяцкое: на стенах пусто, а в гостиной только диван, журнальный столик и люстра. И все.

Над камином, правда, стояли две фотографии. Одна – с Марией, а другая – со всей их семьей. Калеб на этой фотографии казался таким маленьким… Я взяла ее и погладила его лицо большим пальцем. Пыли не было. И на каминной полке тоже. Значит, у него есть горничная.

– Ага, – отозвался Калеб у меня за спиной. – Ее зовут Роза, и она приходит раз в неделю.

Я поставила фотографию на место и повернулась к Калебу. Он стоял у зеленого дивана, касаясь бедром его ручки, и глядел на меня. Я заметила, как он покусывает губу от волнения, – нервная привычка.

Я сначала растерялась, а потом вдруг осознала: я у Калеба дома. Наконец-то.

Широко улыбнувшись, я прыгнула ему на шею, и мы оба рухнули на мягкие диванные подушки. Калеб удивленно засмеялся, но я тут же накрыла его губы своими. Я согнула ноги, а длинному Калебу пришлось свесить свои с диванной ручки, но он ничего не имел против. Взяв за бока, он притянул меня ближе к себе. Я приподнялась на локтях и прошептала:

– Я в восторге от твоего дома.

Он улыбнулся:

– Ты пока только одну комнату видела.

Я покачала головой, не дав ему закончить.

– Не важно. Она твоя. Ты здесь живешь. Это твой дом.

– Это твой дом, – парировал Калеб. Он медленно покачал головой, а потом потянулся и убрал волосы с моего лица. – Я хотел тебя сюда привести, когда… – Он погладил меня по виску. – Когда все только началось. – В его мыслях замелькали картины: мы у светофора, он говорит обо мне с родителями, встречает меня на следующий день у папы дома. – А теперь ты здесь. – Его голос – хриплый, головокружительный. – Ох… как же я счастлив.

– И я счастлива.

– Мне так нравится, что ты у меня дома. – (Я просто улыбнулась ему в ответ.) – Тебя здесь всегда не хватало, как последнего кусочка мозаики.

Я кивнула, полностью отдаваясь ощущению его рук в моих волосах.

Калеб потянулся и поцеловал меня в уголок рта.

– Хочешь, устрою тебе экскурсию?

– Только не прямо сейчас, – ответила я и снова навалилась на него всем телом. В тот же миг наши губы встретились, будто знали, что делать. Обе ладони Калеба поползли мне под майку и коснулись моих боков. Казалось, чем больше мы друг друга касались, тем сильнее становилась наша связь. Мое сознание соединилось с сознанием Калеба, и он не сопротивлялся.