Темный Набег - Руслан Мельников

В оставшееся небольшое – с палец – отверстие вставлена темная трубка. Керамика? Непрозрачное стекло? Медь? Бронза? Трубка жесткая, но, похоже, гибкая. Скорее, все-таки медь… Только потемневшая, вытравленная чем-то.

Еще одна такая же трубка входит куда-то под ключицу мертвеца.

Ага, а тот, второй тевтон у стола, оказывается, в самом деле, приводит в движение…

Да, это был бронзовый ручной сифон – широкий, устойчиво стоявший на столе и предназначавшийся явно не для раздува огня в тигле. Складки малых мехов с одной стороны. С другой – длинное узкое горлышко, от которого и тянулись к покойнику две изогнутые трубки.

Имелась в этом сооружении и третья трубка – потолще и покороче двух первых. Эта уходила под стол – к большому толстостенному стеклянному сосуду. В полупрозрачной округлой емкости можно разглядеть жидкость, цвет которой (если он есть у нее вообще, этот цвет) из-за темного стекла, однако, определить было практически невозможно.

С каждым движением мехов сифон, шумно хлюпая и булькая, всасывал в себя неведомый раствор. Прогонял в себе. Перекачивал через себя. А затем под сильнейшим давлением воздуха наполнял им пустые вены и артерии испитого мертвеца.

Равномерно наполнял.

Рассчитано.

Порция за порцией.

Вероятно, прерывать процесс было нельзя. Тевтоны, трудившиеся у стола, не останавливались. Один сосредоточенно качал меха сифона. Второй поддерживал трубки и следил за уровнем жидкости в стеклянном сосуде.

А Всеволод уже шагал дальше – в глубь помещения – к прикрытым плащами бочкам и бревнам. Так и есть! Не бочки это вовсе и не бревна.

Еще два трупа. Раздетые и обмытые. У одного разворочен живот. У второго – левое подреберье. Тоже испиты: крови – почти нет. Ждут своей очереди? Одежда и доспехи мертвецов лежали рядом. Судя по облачению, все трое – не какие-нибудь кнехты, а полноправные братья-рыцари ордена Святой Марии.

Поглощенные работой алхимики по-прежнему безмолвствовали, но из-за двери уже несся злой приглушенный шепот:

– Русич! Вернись!

От былого радушия и сдержанности Томаса ныне не осталось и следа. Замковый кастелян с факелом в руках стоял у двери и исходил бессильной злобой.

Что ж, ладно, можно и вернуться. Теперь – можно. Вернуться и поговорить. Расспросить. Ибо было о чем.

Всеволод вышел из лаборатории.

– Кто это? – он кивком указал на трупы.

– Брат Фридрих, брат Вильгельм, брат Яков, – недовольно процедил Томас.

Три рыцаря, павшие во время последнего ночного штурма, – припомнил Всеволод.

– А я-то полагал, их отпевали в часовне.

– Отпевали. Но служба давно закончилась, и останки перенесены сюда, – совсем уж недружелюбно глянул на него кастелян.

– Но зачем? Что здесь происходит?

– Как что? – вопросом на вопрос ответил Томас. – Тебе разве не приходилось присутствовать при бальзамировании трупов?

– Нет, – честно признался Всеволод. – Не доводилось, знаешь, как-то.

Вообще-то об обычае готовить покойников к длительному хранению в могилах и склепах он слышал, но, сказать по правде, никогда его не понимал и не одобрял. Сказано ведь: прах – к праху, и чего тут еще мудрить?

– Так значит, – Всеволод поскреб в затылке, – значит, ваши алхимики…

– Да, – раздраженно перебил его кастелян, – этим они занимаются тоже.

Всеволод промолчал. Только покачал головой б изумлении. Порядочки, однако, в Закатной Стороже…

Голос Томаса сделался вдруг необычайно торжественным:

– Брата Фридриха, брата Вильгельма и брата Якова готовят к погребению. В их тела впрыскивают раствор, воспрепятствующий тлену. Затем их облачат в боевые доспехи. А после все трое будут упокоены навеки. Таково распоряжение мастера Бернгарда. И таков наш последний долг перед павшими.

Помолчав немного, однорукий рыцарь добавил:

– Бальзамирование следует завершить до возвращения магистра. Поэтому не будем мешать.

Так и не переступив порога, кастелян отступил от двери. Вздохнул:

– Вам вообще не следовало бы смотреть на это. Все-таки вы…

Тевтон вновь умолк, не закончив фразы.

«Чужаки» – додумал недосказанное Всеволод. Да, они не являются членами ордена. И – да, пожалуй, пялиться на здешние предпогребальные таинства им не приличествует.

– Пора подниматься наверх, – сухо произнес Томас, закрывая дверь лаборатории.

Что ж, наверное, пора… Только вот…

Дернулось на сквозняке факельное пламя, бросило отблески дальше по галерее. А дальше – тупик. Заканчивающийся, как успел заметить Всеволод, глубокой, нишей.

А в нише той – еще одна дверь. Потяжелее и покрепче, чем все прочие в этом подземелье. И ведь нет – не показалось! В самом деле – дверь. Темнеющая железом, но не поржавевшая, содержавшаяся – сразу видно – в образцовом порядке.

Запертая дверь.

– Что там? – Всеволод шагнул в проход. Посмотреть поближе.

– Нельзя! – с самым решительным видом Томас преградил путь. – Вот туда вам и вовсе нельзя!

– Нельзя? – нахмурился Всеволод. – Почему?

Опять какие-то секреты…

– Да потому что нет никакой нужды нарушать покой мертвых, – раздраженно ответил Томас.

– Мертвых? – Всеволод опешил. – Там что – тоже мертвые?

– Это склеп, русич. Своих павших братьев мы хороним здесь, а не на погосте за замковой стеной.

Ах, вот в чем дело… Очень удобно. Из алхимической мертвецкой – прямиком в склеп по соседству. Недалече выходит.

– К тому же у меня нет ключа от этой двери.

– У замкового кастеляна нет ключа? – искренне удивился Всеволод – У кого же тогда этот ключ?

– У мастера Бернгарда, – ответил Томас. – Когда в склеп вносят павших братьев, он открывает дверь. Все остальное время склеп заперт. И это правильно. Зачем понапрасну тревожить останки благородных рыцарей?

– Хм-м, а останки неблагородных воинов? – прищурившись, спросил Всеволод. Помнится ведь, вместе с тремя рыцарями прошлой ночью погибло еще девять человек. – Где вы хороните их?

Томас нахмурился, поджал губы.

– Гибнут многие, однако для всех места в замковом склепе не хватит…

Понятно. Значит, погост за стеной…

– Каждого воина, павшего при обороне Зильбернен Тор, мы отпеваем, как доброго христианина, и с почестями отправляем в последний путь, – заверил тевтон. – Но здесь, в замке, находят упокоения только полноправные братья ордена.