Восход Эндимиона - Дэн Симмонс

Телепатия? – подумал я, отчасти направив этот вопрос летающим тарелкам, вспомнив, как я впервые услышал мыслеречь облачной планеты и как гадал тогда, откуда она взялась.

Мне ответила Энея:

– Эта речь воспринимается как телепатия, но в этом нет никакой мистики. Акератели изучили наш язык старомодным способом – их симбиоты-цеппелины способны воспринимать наши звуковые вибрации, акератели накопили их и проанализировали. Они управляют цеппелинами с помощью направленных микроволновых импульсов…

– Это цеппелин проглотил меня на облачной планете? – перебил я.

– Да.

– Вроде цеппелинов на Вихре?

– Да, и в юпитерианской атмосфере тоже.

– А я-то думал, в самом начале Хиджры охотники перестреляли их всех до единого.

– На Вихре их истребили под корень, – сказала Энея. – И еще до Хиджры – на Юпитере. Но ты летел в каяке не на Юпитере и не на Вихре, а на газовой планете-гиганте с кислородной атмосферой в шестистах световых годах от Окраины.

– Извини, что перебил. Ты говорила о микроволновых импульсах…

Энея отмахнулась с грациозной небрежностью.

– Да просто они управляют действиями своих симбиотических партнеров-цеппелинов при помощи микроволновой стимуляции определенных нервных и мозговых центров. Мы позволили акератели стимулировать наши речевые центры, чтобы мы «слышали» их речи. По-моему, для них это все равно что играть на рояле…

Я понимающе кивнул, хотя, если честно, так ничего и не понял.

– Акератели тоже раса звездоплавателей, – подхватил отец капитан де Сойя. – Они уже освоили более десяти тысяч газовых гигантов с кислородной атмосферой.

– Десять тысяч! – выдохнул я. Тут есть чему удивляться – ведь за тысячу двести лет космических путешествий человечество исследовало и заселило в десять раз меньше планет, да и то – вряд ли.

– Акератели занимаются этим несколько дольше нас, – сказал де Сойя.

Я оглянулся на мягко вибрирующие тарелки, но не обнаружил на них ни глаз, ни ушей. Интересно, они нас слышат? Должно быть, слышат, ведь один из них откликнулся на мои мысли.

Пока я изучал тарелки, беседа, прерванная нашим появлением, возобновилась.

– Разведданные вполне надежны, – сказал Бродяга. Позже я узнал, что его зовут Навсон Хемним. – В системе Лакайль-9352 собралось не менее трехсот кораблей класса «архангел». На каждом – по рыцарю крестоносцу. Они наверняка затевают серьезный крестовый поход.

– Лакайль-9352… – задумчиво протянул де Сойя. – Горечь Сибиату. Знаю я это место. Когда собраны разведданные?

– Двадцать часов назад. Присланы на единственном уцелевшем у нас авизо с двигателем Гидеона. Из трех авизо, захваченных вами во время набегов, два подбиты. Мы уверены, что разведывательное судно, выславшее сведения, было обнаружено и уничтожено через несколько секунд после отправки курьера.

– Триста «архангелов»… – повторил де Сойя, потирая подбородок. – Если им известно, что мы всё знаем, они могут совершить гипер-скачок в нашу систему в самые ближайшие дни, даже часы. Допустим, на воскрешение два дня… Итого, у нас на приготовления менее трех суток. Оборону за время моей отлучки не усовершенствовали?

Другой Бродяга, Систинж Кордуэлл, беспомощно развел руками, и я заметил перепонки между его длинными пальцами.

– Большинство боевых кораблей вынуждены были совершить скачок к Великой Стене, чтобы дать отпор их оперативно-тактической группе «Конская голова». Там идут очень тяжелые бои. Видимо, вернуться сумеют немногие.

– А в разведданных не сказано, знает ли Церковь, что у вас здесь? – спросила Энея.

Теперь руками развел Навсон Хемним, почти в точности повторив жест Кордуэлла.

– Нам кажется, что нет. Но они знают, что здесь центр подготовки последних оборонительных мероприятий. Я бы рискнул предположить, что они рассчитывают обнаружить просто-напросто очередную базу… Скажем, с частично кольцевым орбитальным лесом.

– А мы никак не можем остановить крестовый поход, пока Флот еще не совершил сюда скачок? – Вопрос Энеи был обращен ко всем присутствующим.

– Нет, – резко произнес полковник Федман Кассад, высокий, поджарый и мускулистый, с тоненькими усиками и бородкой. В его стандартном английском отчетливо слышался какой-то непривычный акцент. В «Песнях» Кассад описан довольно молодым человеком, но сейчас ему было около шестидесяти стандартолет, вокруг тонкогубого рта и маленьких темных глаз залегли глубокие морщины, темная кожа загорела дочерна – то ли под жарким солнцем пустыни, то ли от космического ультрафиолета, – подстриженные бобриком волосы торчали как короткие серебряные гвозди.

– С уничтожением корабля де Сойи, – пояснил полковник, – мы лишились возможности устраивать короткие диверсионные набеги. Тем немногим боевым звездолетам с двигателем Хоукинга, которые у нас есть, потребуется не менее двух месяцев объективного времени для прыжка к Лакайлю-9352 и обратно. К тому времени «архангелы» крестоносцев уже успеют прилететь и улететь… а мы будем совершенно беззащитны.

Навсон Хамним оттолкнулся от стены кокона, подлетел к Кассаду и спокойно сказал:

– Эти несколько боевых кораблей все равно не смогут защитить нас. – В его речи слышалась скорее напевность, чем акцент. – Не лучше ли атаковать и погибнуть?

– По-моему, лучше не погибать, – усмехнулась Энея. – И не позволить погубить биосферу.

Положительные чувства, – прозвучал голос у меня в голове. – Но не все положительные чувства поддерживаются восходящим потоком возможных действий.

– Верно, – Энея посмотрела на тарелки, – но, может быть, на этот раз восходящий поток придет.

Попутного ветра, – произнес голос.

Тарелки переместились к стене, диафрагма перед ними открылась, и они исчезли.

Энея устало вздохнула:

– Может, встретимся через семь часов на «Иггдрасиле», вместе пообедаем и продолжим дискуссию? Вдруг кого-нибудь осенит.

Спорить никто не стал. Люди, Бродяги и сенешаи двинулись на выход через два десятка отверстий, которых еще мгновение назад и в помине не было.

И вот тогда-то Энея подплыла ко мне и сжала меня в объятиях. Я погладил ее по волосам.

– Милый, – тихонько позвала она. – Пойдем со мной.

Мы оказались в ее жилом коконе – нашем жилом коконе, – очень похожем на тот, в котором я очнулся, но оборудованном органическими полками, нишами, конторками, шкафчиками и разъемами для интерфейса комлога. Мои вещи с корабля были аккуратно сложены в шкафчике, а запасные ботинки ждали в фиберпластиковом ящике.

Энея вытащила из холодильника продукты и стала делать сандвичи.

– Ты, наверное, проголодался, милый. – Она быстро нарезала хлеб, на столике-липучке оказался овцекозий сыр, фасованные ростбифы (наверное, с корабля), пластиколбы с горчицей и несколько кружек тянь-шаньского рисового пива. И тут я понял, что голоден как волк.