Восход Эндимиона - Дэн Симмонс

Войдя рука об руку, мы с Энеей переглянулись.

Предъявив на главном входе свои приглашения стражникам и чиновникам, мы поднялись на тысячу ступенек. Я очень удивился, увидев самый настоящий эскалатор, но Тромо Трочи из Дхому объяснил, что включают его нечасто, – чтобы не разочаровывать паломников.

Выше, на первых публичных ярусах, у нас снова проверили приглашения, а потом слуги забрали у нас мокрую верхнюю одежду и проводили в комнаты; там уже можно было принять ванну и переодеться. Сюаньилану Чарльзу Чи-кьяп Кэмпо по сану полагались небольшие апартаменты на семьдесят восьмом ярусе дворца: нас же после бесконечно долгого спуска по наружным галереям (в окнах блестели мокрые красные крыши монастыря Дрепань, вспыхивающие отблесками зарниц) встретили новые слуги. Распорядители празднества позаботились о ночлеге для гостей: каждому выделили хотя бы отдельный альков с занавесом, а в смежных душевых были горячая вода, ванны и даже современный акустический душ.

Вообще-то я не захватил с собой в Храм-Парящий-в-Воздухе ни фрака, ни даже самого завалящего смокинга (впрочем, их у меня и не было), но Лхомо Дондруб с друзьями в складчину снарядили меня для сегодняшнего торжества. Я натянул на себя черные брюки и черные лаковые штиблеты, белую шелковую рубашку с золотым жилетом и красно-черный шерстяной верхний жилет, надевающийся крест-накрест наподобие фелони, перехваченный на поясе шелковым малиновым кушаком. Поверх жилетов – черный праздничный плащ из тончайшего шелка с западных отрогов Музтаг-Ата, украшенный затейливой узорчатой каймой из переплетающихся красных, золотых, серебряных и желтых нитей. Доверяя мне один из лучших своих плащей, Лхомо предупредил, что швырнет меня в пропасть с самой высокой террасы, если я испачкаю, порву или потеряю его. Вообще-то Лхомо добродушный славный малый – что в принципе редкость среди летунов-одиночек, – но, боюсь, он вовсе не шутил.

А.Беттик ссудил мне серебряные браслеты, купленные по случаю на пестром базаре Сиванму. На плечи я накинул красный башлык из пуха и шерсти – его мне одолжил Джигме Норбу, всю жизнь тщетно ждавший приглашения в Зимний дворец. Нефритовый талисман Срединного Царства на серебряной цепочке одолжил плотник Чжаньчжи Кенчжунь.

И вот к нам вошли слуги в золотых одеяниях и объявили, что пора, и мы направились в главный аудиенц-зал близ Тронной палаты. Наружные галереи были забиты сотнями гостей, они неспешно ступали по кафельным полам, шелестя шелками, позвякивая драгоценностями, наполняя воздух ароматами духов и благовоний. Чуть впереди две жрицы бережно вели под руки Дорже Пхамо, все три – в элегантных шафранно-желтых одеждах. Дорже не надела никаких украшений, но ее белоснежно-седые волосы были перевиты лентами, уложены хитроумными буклями и заплетены в красивые косички.

Наряд Энеи был незамысловат, но ослепителен – темно-синее шелковое платье, обнаженные плечи прикрыты кобальтовой пелеринкой, на груди нефритово-серебряный талисман Срединного Царства, а волосы заколоты серебряным гребнем, удерживающим вуалетку. Лица женщин были благопристойно прикрыты вуалями, и я порадовался, что эта деталь туалета изысканно маскирует внешность моей возлюбленной.

Энея взяла меня под руку. Вместе с длиннейшей вереницей гостей мы прошествовали бесконечными коридорами, свернули направо и поехали по винтовой лестнице-эскалатору на верхние ярусы.

– Волнуешься? – шепнул я.

В ответ она лишь сверкнула глазами из-под вуалетки и стиснула мою ладонь.

– Детка, временами ты видишь будущее, – не отступал я. – Я знаю, что видишь. Так вот… нам удастся уйти отсюда живыми?

Она повернулась, чтобы ответить, и я склонился к ней.

– Рауль, в будущем каждого предопределено очень немногое. Большинство событий текуче, как… – Она указала на игру струй фонтана. – Но я не вижу причин для беспокойства, а ты? Сегодня здесь тысячи гостей. Далай-лама сможет лично поприветствовать лишь немногих. Его гостям… Ордену… в общем, не важно кому… откуда им знать, что мы здесь?

Я кивнул, но мой кивок не означал согласия.

Внезапно Лобсанг Самтен, брат далай-ламы, в полное нарушение протокола двинулся вниз по идущему вверх эскалатору. Он широко улыбался, восторг просто переполнял его.

– Гости ужасно важные! – Он обращался только к нашей группе, но сотни людей на эскалаторе подались в нашу сторону. – Я сейчас говорил с нашим наставником, он помощник второго заместителя министра двора. Сегодня мы принимаем здесь не просто миссионеров!

– В самом деле? – приподнял брови сюаньилан Чарльз Чи-кьяп Кэмпо, блиставший великолепием многослойных одеяний из алого и золотого шелка.

– В самом деле! – Лобсанг улыбнулся еще шире. – К нам прибыл кардинал Имперской Церкви. Очень важный кардинал, с самыми ближайшими своими помощниками.

У меня в груди вдруг образовалась сосущая пустота, словно сердце сорвалось в бездонную пропасть.

– Какой кардинал? – спокойно поинтересовалась Энея.

Мы уже приближались к вершине винтовой лестницы, и вокруг стоял гул множества приглушенных голосов.

Лобсанг Самтен гордо расправил плечи.

– Кардинал Мустафа! – торжественно провозгласил он. – По-моему, особа, приближенная к самому Папе. Вот как уважают в Священной Империи моего брата!

Энея крепко сжала мое запястье, но я не смог разглядеть под вуалью выражение лица.

– И еще несколько очень знатных гостей, – продолжал монах. – Среди них есть даже какие-то диковинные дамы. По-моему, военные.

– А ты не узнал их имена? – спросила Энея.

– Только одной. Генерал Немез. Она ужасно бледная. – Брат далай-ламы с широкой, чистосердечной улыбкой повернулся к Энее: – Кардинал особо просил о встрече с вами, мадемуазель Энея. С вами и вашим кавалером, месье Эндимионом. Министр двора был крайне изумлен, но организовал отдельный прием для вас и имперских послов.

Подъем окончился. Ступени эскалатора ушли в мраморный пол. Поддерживая руку Энеи, я ступил в шумный, упорядоченный хаос главного аудиенц-зала.